В воздухе отчетливо ощущался запах гари, пепел лежал повсюду, словно снег, там, где раньше была усадьба Гестеринг, когда мы на следующий день вернулись домой. Каркас из мокрых, обгоревших бревен обрушился, словно скелет мертвого зверя, и легкий дождь моросил, роняя слезы в черную грязь.

— Мне очень жаль, — произнесла Сигрид, подошедшая ко мне, Торгунне и Иве, мы стояли, опечаленные видом пожарища, пока остальные ходили вокруг, плача, раскапывая что-то, что раньше им было хорошо знакомо и дорого.

— Да уж, — согласился Воронья Кость, хотя он и был слишком молод, чтобы выглядеть по-настоящему мрачным. Он повидал немало подобных зрелищ, не раз сам устраивал такие пожарища по всей Балтике. И вот эта горькая чаша не миновала меня, потому что раньше, я тоже промышлял морским разбоем.

— Я отправлю тебе строителей и дерево, — сказала Сигрид, — как только вернусь домой.

Я вспомнил как Финн говорил Ботольву о том, что конунг Эрик вознаградит тех, кто спас его сына, и я надеялся что великан услышал слова Сигрид, находясь в залах Одина, и Ботольв конечно же кивнет и довольно усмехнется, стоя на двух здоровых ногах.

Торгунна и Тордис обнялись, и чтобы унять слезы, занялись делами, — начали раздавать остальным домочадцам указания, — необходимо было натянуть навесы, чтобы укрыться от дождя и ветра, развести огонь и приготовить пищу; Ингрид, с красными от слез глазами, прогнала Хельгу от обгорелых развалин длинного дома Гестеринга, но поздно, та уже успела перемазаться в черной угольной грязи.

— По крайней мере, все дети живы и здоровы, — сказал, стараясь говорить бодро, Рыжий Ньяль. — И если тебе понадобится серебро... я зарыл большую часть моей доли в тайном месте, да и Хленни Бримилль тоже.

Я чувствовал признательность к моим побратимам, это было другой стороной той холодной Клятвы, в те времена, когда мы ходили в набеги, следуя за носовой фигурой, и каждый владел только тем, что помещалось в его морском сундуке. Я признался ему, что у меня тоже осталось одно тайное место, на что он спокойно кивнул, словно знал об этом раньше. Затем Ньяль ободряюще похлопал меня по плечу и отошел, чтобы помочь женщинам в делах; во дворе Гестеринга опять стоял шум и царила суета, словно никакого пожара и не было.

Но не все дети находились в безопасности. Где-то там, среди лениво вздымающихся серо-зеленых волн, на дороге китов, дрожал от страха и холода сын ярла Бранда, и все, что ему оставалось — надеяться, что я приду на помощь.

Глава 9

Мы подходили к одинокому острову, похожему на горб Онунда, зеленые склоны спускались к пляжу, на который бесконечно накатывали волны. Прекрасное место в погожий денек, когда светит солнце и поют птицы, но в тот день, когда мы пришли сюда с мрачными и серьезными лицами, этот берег не очаровывал.

На берегу имелись строения, главным образом свинарники, но некоторые дома были довольно большими, их хозяева явно преуспевали, деревянные двери украшены резьбой, крыши покрыты свежей соломой. На изгибе береговой линии располагалось несколько причалов, как спицы на половине колеса, к ним пришвартованы корабли, еще больше лодок лежали прямо на песке неподалеку, большинство из них — массивные, с толстыми бортами, славяне называют их стругами, их выдалбливают из цельного ствола. Остальные — пузатые торговые кнорры и один длинный корабль — драккар, не считая нашего, его вытащили на берег для очистки днища, и я узнал его — это корабль Льота.

— Взгляните, как они удирают, — со смехом закричал Оспак, показывая пальцем, остальные суровые и разгоряченные воины тоже рассмеялись. Прежде мы не были единой командой, здесь собрались и новички, и хмурые ветераны, даже не повернувшие головы.