Она нежно прижималась к лорду Винзербри или всё же ко мне, сидя за чародеем, а я гнал коня по тропинке между клубящимися облаками, а затем на самом краю внезапно разверзшейся пропасти остановил лошадь.

И почти тут же из облачного марева вдалеке от нас, оттуда, где возвышалась выстроенная на кряже английская крепостница, торчавшая над облакам, так называемый «кастэл», вылетела огромная туша одноголового ящера-горыныча, оседлавшая укрепление! Проклятое дитя Уробороса, опутанный силами других планов дракон дыхнул пламенем, и оно достало до нас, а я, перед тем как умереть… услышал шёпоток: «Не потеряй меня!» После чего проснулся на полу в холодном поту…

«Такого в воспоминаниях предка точно не было!» – билась в голове мысль, в то время как я потирал резко занывший кусок металла с хрусталём, прикрывавший мою покалеченную душу.

Почему-то всегда помогало. Вот только ответа на вопрос, что это было, я так и не получил. Взглянув на будильник – классический такой поставленный набок цилиндр с двумя чашками или, как мы их называли в приюте, «сиськами» сверху, – крякнул и откинулся на подушки. До моей героически назначенной самому себе побудки оставалось пятнадцать минут, и вновь пытаться заснуть времени уже не было. Так что, мысленно досчитав до двадцати, я выскользнул из-под одеяла, мимоходом выключая «машинку из бездны», чтобы не трезвонила попусту, и смачно потянулся. Зевнул, после чего резко провёл пару ударов по воздуху и сделал обратное колесо, оказавшись прямо у стула, на котором висел халат и, подхватив его и новый комплект тренировочной одежды, быстро выскользнул из комнаты.

В доме было тихо, что, в общем-то, ни о чём не говорило, потому как с тем же успехом у нас сейчас, не издавая ни звука, могли хозяйничать две-три руки вражеских чародеев в тяжёлой броне. Уж чего-чего, а подобного я вчера насмотрелся в воспоминаниях лорда Винзербри. Не говоря уж о мастерстве таких монстров, как принц Огама, казалось, умевшего быть настоящим призраком, невидимым и неуловимым.

В любом случае, пройдя по коридору до ванной комнаты, я вошёл внутрь, защёлкнув за собой замок, быстро разделся в предбаннике и, прихватив со стойки полотенце, прошмыгнул в купальню-душевую… а там первым, что увидел, были огромные голубые глаза голенькой Алёнки, резко обернувшейся на открывшуюся дверь. Возникшая на мгновение пауза, в течение которой мы пялились друг на друга, позволила мне очень даже неплохо рассмотреть девушку, и, надо сказать, увиденное мне откровенно понравилось, что не замедлило сказаться на определённой части организма, мгновенно приковавшего к себе взор девушки.

Алёна резко покраснела до основания шеи, глазёнки медленно наполнились слезами, а сама посадская красавица как-то неумело прикрылась ладошками.

– Мои извинения… – выпалил я, выскакивая из купальни, и только сейчас заметил девичьи вещички, аккуратно сложенные на уголке лавки, в отличие от моих, просто сброшенных на одну из табуреток.

Ванная в нашем коттедже была не одна, так что принял водные процедуры и относительно успокоился я в той, что располагалась на первом этаже. Вроде как гостевой и предназначенной для слуг, но отличавшейся от хозяйской только отсутствием огромного зеркала прямо в купальне. В которое, собственно, и смотрелась Алёнка, когда я ворвался внутрь, нарушив её уединение. Вот только, несмотря на льющиеся из душевой леки на голову потоки холодной воды, я так и не смог выбросить из мыслей нежную белоснежную кожу девушки, её точёную грудь и все остальное, что смог разглядеть довольно подробно.

И вроде бы не сказать, чтобы я не видел голых женщин. Мария не в счёт, её такой сделали специально, чтобы, как она сказала, юноши клана, обучаемые книгой, привыкли к обнажённому телу представительниц противоположенного пола, что вполне может однажды спасти им жизнь.