Кривясь от боли во всём теле, я поднялся на ноги. Немножко постоял, чувствуя как меня всё ещё штормит, но потихоньку неприятные ощущения отступают, а затем медленно, как учили, выполнил стандартный школьный разминочный комплекс, пытаясь одновременно прислушаться к своему организму. Мышцы побаливали, но, судя по ощущениям, я ничего себе не порвал, а если и имелись микроразрывы в волокнах, то это было хоть и неприятно, но поправимо, да и для чародея вполне естественно во время тренировок получать подобные травмы.

Так что, тяжело вздохнув, посмотрел на небо, судя по положению солнца, отрубился я минут на двадцать, что было не критично, а затем поковылял к ближнему от нашего коттеджа краю полигона, где возле вкопанных в землю столбиков ранее сбросил свои вещи. Подняв пояс с подсумками, покопался в том, в котором хранил аптечку и склянки с кое-какими не входящими в неё лекарственными зельями, выдаваемыми мне опекуншей, и, найдя пробирку, подписанную как «Живая вода», выпил её в три глотка.

Почему именно в три? Без понятия, так было написано в приложенном рецепте, а неукоснительно следовать таким вот инструкциям меня приучили. Скорее всего, это была «упрощённая», можно сказать, «полевая» мера дозирования состава, необходимая для достижения нужного эффекта. Вот так выпьешь подобную тягучую субстанцию, мало чем похожую на настоящую воду, разом весь пузырёк и придётся весь день провести в обнимку с унитазом, если вообще не верхом на нём, а с некоторыми составами и вовсе можно коньки откинуть.

Чувствуя, как от желудка медленно разливаются по телу то волны тепла, то освежающая прохлада, я сел в полулотос, прислонившись спиной к одному из столбиков и закрыв глаза, попытался проникнуть в собственное ядро и энергетическую систему. «Там» вроде бы тоже всё было в порядке, и я себе ничего особо не повредил. Даже можно сказать, наоборот, живица текла по каналам и меридианам легко и свободно, а сами они, как мне показалось, стали чуть больше и эластичнее. Понятное дело, что всё это довольно-таки субъективные впечатления, и утверждать можно было только то, что волны, испускаемые ядром, двигались стабильно и равномерно, а само оно не пошло в разнос после моего маленького эксперимента.

Хоть я и наделал сегодня кучу глупостей, но когда действие лекарства закончилось, ощутил себя чуть ли не лучше, чем когда появился на полигоне, и не смог себе отказать в навязчивом желании попробовать выполнить «Мисахику» принца Огамы. Не то чтобы я, как и Сазим, прямо-таки тяготился своей скованностью в использовании чар… но и чувствовать себя ограниченным по сравнению с другими студентами мне совершенно не нравилось. Особенно проигрывать Алтынову и Громову, которые тоже, по сути, являясь эгоистами, уже обладали немаленькой наработанной базой как атакующих, так и защитных чар, в то время как у меня имелись только три исковерканных школьных заклинания да убогий «Огненный выстрел».

Последний меня подстегнула разучить Нинка Ефимова как коллега-огневик, когда выяснилось, что, несмотря на смену «эго», чары всё равно даются мне с трудом. Вот только если после серии ручных печатей и активации из рук чародейки вылетал мощный снаряд ярко-алого цвета, то у меня, как бы я ни бился, получался натуральный плевок никак не желающий попадать в цель и постоянно сыплющийся на землю. Пусть даже на ближней дистанции он, по словам Мистериона, выходил чуть ли не опаснее оригинального заклинания.

– «Мидоли но сакурла на хэккари»… – максимально внятно проговорил я, складывая руки в последовательность непривычных печатей и максимально достоверно припоминая ощущения принца Огамы во время создания этих чар.