В общем, на тренировку я отправился в лёгком раздрае, который, впрочем, улетучился сразу же, как я, добравшись до площадки, первый раз попытался повторить клановый тренировочный комплекс для детей «эгоистов». Действуя так же, как объяснял своим подопечным Сазим, я выдохся уже на втором подходе, буквально заливая полигон зелёным огнём, который требовалось не просто контролировать, а «убирать» сразу же, как только он касался земли.

Но это проблемы энергетические, потому что на четвёртом повторе я чуть было не рухнул от физического истощения, словно и не тренировался никогда в жизни, в то время как детишки из воспоминаний ещё даже не вспотели. Контроль напитки мышц живицей для их развития и уплотнения, практикуемый в клане, оказался той ещё пыткой, но, как я теперь знал, не освоив это умение, я так и остался бы навсегда на уровне, считавшемся у Бажовых мусорным. Или по-современному – средним по Москве.

Каждое движение комплекса, если я правильно понял объяснения парня, жившего много веков назад, задействовало десятки групп мышц, которые человек порой вообще практически не использует. И это еще без учёта того, что в это время из тренирующегося исходит поток эго, которое тоже нужно контролировать. Кости при правильном прогоне по ним живицы укрепляются, суставы и сухожилия, наоборот, становятся пластичными, а плоть в какой-то момент становится по свойствам похожей на каучук, который в те времена мои соклановцы просто не знали. Не в том смысле, конечно, что чёрная и вонючая, а в том, что в ней вязнет самое острозаточенное лезвие.

Жаль только, что эти общеукрепительные движения мало чем могут помочь в бою. Для отработки именно боевых групп необходимо было тренироваться уже как сам Сазим… и естественно, что я, дурак, попытался это сделать, конечно же, отдохнув и помедитировав после исполнения пятого подхода детского комплекса.

Взмах рукой, ещё один, удар и подсечка… пространство вокруг меня буквально искажалось и ревело от чуть ли не самопроизвольно извергаемого эго. То, что я учил раньше, – ерунда! Взрывы – чушь! Такую мощь, что сейчас вращалась вокруг меня, что таилась внутри, я, наверное, не видел ни разу в этой жизни… Казалось бы, просто движения и установки, которые задаёшь сам себе, но эффект! А затем я просто упал, не в силах сделать следующий шаг. Всего-то повторил шесть форм из длинной цепочки, многократно используемой древним чародеем, и то дай Древо, если правильно, а ни шевелиться, ни тем более сделать что-либо ещё уже не мог.

Последнее, что я запомнил, как подломилось колено, а затем, ещё не успев коснуться земли, почувствовал, как меня поглотила темнота. Сколько я так провалялся – не знаю, когда же очнулся, обнаружил себя, мирно лежащим посреди неровного круга оплавленной земли в позе раздавленного паровиком лилипа.

– Да ну нафиг такие приключения… – прохрипел я, с трудом усаживаясь на пятую точку. – Так и окочуриться недолго, а найдут потом только через неделю. И то случайно.

По правде сказать, я всё же слегка сгущал краски. Пусть полигон был дальним от академии и редко используемым, люди здесь всё равно появлялись, другое дело, что всё это были преподаватели, инструкторы или их помощники, среди которых не принято мешать личным тренировкам. Впрочем, где я нахожусь, было известно всем обитателям домика Ольги Васильевны, так что, опоздай я на завтрак, меня бы, скорее всего, нашли. Да и вообще, сегодня нечётный понедельник, а значит, первые четыре часа отданы занятиям с наставником, а уж Мистерион не постесняется и в ванную к девушкам заглянуть, лишь бы только выяснить – куда, собственно, запропастился его ученик.