И не то чтобы так было «заведено», или существовало какое-то негласное правило. Нет, подобные условия были чётко прописаны кланами ещё во времена основания Полиса и изменению не подлежали.

Москва, как и любой другой настоящий Полис, в первую очередь город чародеев. Клановых или не клановых, неважно. Всем остальным здесь банально позволяется жить и работать, потому как именно «нам» так удобно. И это не предрассудки, основанные на замшелых теориях превосходства одной части человечества над другой, это аксиома, при нарушении которой о мирном сосуществовании одарённых и простецов в замкнутом пространстве Полиса можно просто забыть. Альтернативой была либо гражданская война с закономерным исходом в виде казанских или киевских интервентов, быстро добивающих остатки выживших москвичей, либо закабаление одной из сторон как решение конфликта простых людей и чародеев.

Уж что-что, эту простую истину Ольга Васильевна вбила в мою голову сразу же, как только получила на это официальное право, потому как уже раньше замечала, что я вообще не делаю разницы между чародеями и простецами. Чтобы, как она правильно сказала: «Меня не позорил и сам не позорился!»

И опять же, нет. Я не стал принимать обычных людей за второй или третий сорт только по той причине, что им не повезло родиться с неразвитым ядром. Просто осознал, что так, а не иначе устроен наш мир. В котором (при всём прогрессе цивилизации) без чародеев человечество обречено на уничтожение, а соответственно, простым людям необходимо уважать ту силу, которая позволяет им жить дальше. И если говорить о полисах, то жить очень даже неплохо.

Вот обитатели посадов, даже если судить по Алёнке, об этом прекрасно помнят и понимают. А те, кто спрятался за нашими спинами и стенами Москвы или засел повыше, с каждым десятилетием начинают всё больше смотреть на чародеев то ли как на слуг, то ли как на наёмников, чем-то им обязанных.

Мы им ничем не обязаны! Если говорить грубо, мы служим Полису как общности чародеев и Князю как когда-то выбранному нами же первому среди равных. Но уж никак не Княжескому Столу, где одарённых работает меньше одного процента, а вся остальная шушера – зажравшиеся на жирных местах простецы, привлечённые в это учреждение перекладывать бумажки, в то время как мы работаем!

– Вы… – взвизгнул чинуша, шаря глазами по кабинету. – Немедленно арестуйте этого бунтовщика! Или присоединитесь к нему в тюрьме! Нет! На эшафоте.

– Притухни, тля, – услышал я голос Алтынова из-за своего левого плеча, сам вчитываясь в четвёртую писульку. – Ты сегодня наговорил уже достаточно, чтобы я как наследник клана Алтыновых объявил тебе и твоему гнилому роду кровную месть, пусть даже ты ничтожный простец.

«Ну, если я не изменил своего отношения к обычным людям, то и из-за каких-то мразей не собираюсь, – философски подумал я. – А то многие чародеи своего презрения никогда и не скрывали…»

– Что?! Алтынов… Наследник… Да ты… Вы… Я не… Да вы против воли Князя идёте! Да я… – завизжал чиновник, мгновенно серея лицом и выхватывая из скрытой подмышкой кобуры пулевик. – Охрана! Охрана! Здесь бунтари и преда…

И уставился на протянутую в мою сторону пустую руку, в которой мгновение назад было оружие, а затем на усмехающегося Мистериона, небрежно подбрасывающего на ладони игрушку, опасную даже для чародеев.

– Ты… – прохрипел он. – Но… Как?

– Очень просто, – ответил ему насмешливый голос нашего наставника. – Не настолько же я идиот, чтобы выполнять распоряжения «неизвестного лица», именующего себя «куратор». Да ещё каким-то образом оказавшегося на месте проведения миссии группой чародеев от Тимирязевской Академии вместо ответственного за координацию специалиста.