Я оседаю на одну из парт и закрываю лицо трясущимися руками. Не хочу терять еще и Мари.

Чувствую на плече ладонь Фила и прижимаюсь к ней щекой.

– Нужно не забыть подобрать ключи.

– Ты о чем?

– О моих ключах. Мари ведь не взяла их.

– Вообще-то взяла, – заверяет Фил, и слабый лучик надежды все-таки пронзает черные тучи тоски.

Несмотря на гнев и обиду, Мари не отказалась от меня. И это – лучшая новость за последние дни.

* * *

Мы приезжаем к Филу домой, когда время едва переваливает за полночь. Фил щелкает по выключателю, и тьма падает, точно кулисы. Передо мной – знакомая квартира с пустынным интерьером, но зовется она теперь по-новому. Дом.

Мой дом.

Сбрасываю обувь в коридоре и прохожу в комнату, где на пеленке сонные глаза открывает Пломбир. Белый щенок еще даже не проснулся до конца, но уже радостно виляет хвостом и потявкивает.

Тепло накатывает напополам с тоской по родному дому и семье. Когда я смогу вернуться туда? Когда сумею без страха встретиться с мамой и папой? Когда увижу Пашу?

Пытаюсь успокоиться, поглаживая Пломбира за ухом, но выходит плохо. В голове не укладывается, что все переменилось в одночасье. Еще днем я жила через стенку с родителями и младшим братом, дома всегда пахло свежей едой и мамиными духами. Теперь же мой дом пахнет кофе и цитрусом со слабой ноткой табака.

Мой дом пахнет Филом.

– Будешь спать на диване в зале или в спальне на матрасе? – спрашивает он, хлопоча с постельным бельем. – Я застелю все, выбирай, где тебе удобнее.

– Угу, – киваю я, так и не решив, какой из вариантов нравится больше.

На самом деле – никакой.

– Я не хочу спать одна. Ты не мог бы…

– Я могу перетащить матрас сюда.

– Нет, ты не понял.

Я думала, что сегодняшние беды убили во мне способность переживать из-за всяких мелочей типа этой. Но сейчас, когда наши взгляды сталкиваются, понимаю, что ошибалась. Нам обоим неловко, а мне еще и стыдно.

Он сочтет меня озабоченной… Так ведь?

Неудобный момент прерывает вибрация телефона. Мне стоит только увидеть, от кого входящий, как все переживания становятся на тон тусклее.

– Родители, – тяжело сглатываю я.

Фил понятливо кивает и направляется прочь из комнаты. Прежде чем выйти, он ободряюще касается моего плеча. Он не говорит, что все будет хорошо, потому что это ложь. Но он рядом и поддержит меня. Что бы ни случилось.

– Алло.

– Ангелина, скоро домой? Время уже позднее…

– Мам, – набираю побольше воздуха в грудь и стараюсь говорить как можно жестче, – я не приеду.

Молчание в динамике заставляет ярко представить, как мама недоуменно хмурится.

– Ты задержишься? Тебя встретить?

– Нет. Я не приеду вообще.

Этот разговор дается мне непросто. Я говорю маме, а затем и папе, который перезванивает, когда сбрасываю звонок, все то же самое, что и Мари.

«Вы не принимаете мой выбор. Вы давите на меня. Я не могу так жить».

Правда лишь отчасти, но она – самая безопасная.

Слышу, что мои слова разбивают родным сердца, хочу отказаться от затеи, прямо сейчас поехать к ним, чтобы обнять и успокоить. Но единственное, что могу, это сказать:

– Я ухожу, но вас все равно люблю, – и сбросить звонок.

Ставлю телефон на беззвучный режим и еще несколько минут прихожу в себя. Мари права, все, что сейчас делаю, совсем не в моем духе.