– Я ненавижу себя за то, что этим летом посмел решить, будто могу быть с тобой. Хотя бы ненадолго. Хотя бы как друг. Мне не стоило даже приближаться к тебе, ведь я этого не достоин. Не надо было влюблять и влюбляться. Я должен был остановиться, когда все стало заходить слишком далеко.

Музыка глушит всхлип. Фил сильнее вжимает меня в себя, будто норовя втолкнуть под кожу. Жаль, что это у него никогда не получится. Я бы хотела раствориться в нем без остатка, ведь только тогда буду уверена – нас ничто и никогда не разлучит.

Пальцы болят от того, с какой силой, с каким отчаянием впиваюсь в Фила. Горло саднит из-за непролитых слез и крика, который не могу выпустить. Он осел на дне грудной клетки, обвитый сожалениями и страхами, как многотонным якорем.

– Ангелина. – Мое имя, сказанное дрожащим, как дым на ветру, голосом, отзывается внутри сладкой болью. – Ты – самое дорогое, что у меня есть.

Я вскидываю глаза, полные слез, и глупое сердце забывает, как биться.

– Фил, ты тоже…

– Погоди, – просит он, устало прикрыв веки, чтобы спрятать чувства. – Позволь сказать. Я никогда не прощу себя, если с тобой что-то случится. Поэтому поклянись, что больше не ослушаешься меня, если скажу не лезть, бежать или прятаться. Поклянись, что, став частью не лучшей стороны моей жизни, будешь играть по моим правилам. Поклянись, что, если встанешь перед выбором между тобой и мной, ты без раздумий выберешь себя.

Я знаю правильный ответ, но не могу так просто сказать короткое, но решающее слово. Лишь когда Фил прижимается лбом к моему виску и бессильно выдыхает:

– Пожалуйста, Ангел, – я сдаюсь.

– Клянусь.

Глава 15

После того как все девушки заканчивают выступать со своими номерами, вечеринка только набирает обороты. В полночь объявят победительницу, а пока веселье выкручивается на полную.

Но не для нас с Филом.

Несмотря на то что из колонок играет только быстрая музыка, мы покачиваемся, обнявшись, будто танцуем под медленную мелодию, которая звучит лишь для нас. В руках Фила чувствую себя так, словно кто-то обнял меня крылом, защищая. Мы цепляемся друг за друга, бережно оставляя каждое касание в чертогах памяти.

Люди движутся вокруг нас, шумно и вульгарно танцуют, что-то кричат. Так проходит несколько композиций, и я почти не обращаю внимания на суету. Пока взгляд случайно не подмечает нечто странное.

Незнакомый парень что-то вкладывает в ладонь Богдану, делая вид, что пожимает ему руку. Но в свете неоновой вспышки успеваю заметить блеснувший пакетик. Неосознанно крепче сжимаю плечи Фила, и он оборачивается, следя за моим взглядом.

– Не смотри. Не дергайся. Не пытайся его отговорить.

– Но это же Богдан! Нужно остановить его! – Дергаюсь в сторону Богдана, но замираю тотчас, когда замечаю мелькнувшую на губах бывшего друга улыбку.

Он доволен своим выбором, и меня слушать не станет. Если и передумает, то только по своей воле, а не с моей подачи.

– Твои попытки спасти его только разозлят. Не показывай, что знаешь, – надтреснутым голосом просит Фил, и я прячу лицо на его груди.

– Давай уйдем.

– А как же награждение? Разве ты не должна присутствовать?

Должна. Но сегодня это слово ничего не значит.

Не хочу находиться в зале, где кто-то толкает наркоту, которую Фила вынудили притащить. Не хочу читать в его глазах сожаления, которые рвут изнутри нас обоих. Не хочу, чтобы Фил видел, в чем замарал руки и что теперь не сможет исправить.

– Пойдем домой, Фил. Пожалуйста.

Он кивает и за руку выводит меня из зала. Мы идем к комнате участников, чтобы забрать некоторые вещи, когда слышим стук каблуков.