Даже более того. Теперь я понимаю, что делать это не стоит.

Сделка Фила проходит где-то на территории универа. Человек, который примет «товар», явно придет сюда, на вечеринку, чтобы сбыть его часть. Что-то подсказывает – лучше не открывать врагу свою вторую личность – Лину Ринг. Хватит и того, что подставилась Ангелина Кольцова.

– Геля, стой! – Мари ловит меня за плечо, и я оборачиваюсь. – Что все это значит? Что случилось?

– Я не могу рассказать. Прости. Может быть, однажды.

– Ты с ума сошла, – она качает головой, глядя на меня с абсолютным непониманием. Будто не узнает девушку, которую видит перед собой. – Что ты скажешь родителям? Они не одобрят. Не разрешат! Ты ведь знаешь, как они относятся к Филу.

– А я не собираюсь спрашивать разрешения. И домой не вернусь.

Накрываю ладонь подруги своей и прошу:

– Ты поможешь мне хотя бы часть вещей из дома вытащить? Самого основного будет достаточно.

– Нет! – Мари отталкивает мою руку и отлетает назад. Словно это я ее ударила. – Даже не проси! Я не буду соучастницей твоего безумия!

– Пожалуйста.

– Ангелина Кольцова! – кричит преподша, но я даже не оборачиваюсь.

Басит музыка, гул голосов сливается в отдельную мелодию. В коридоре неподалеку от нас заливается смехом компашка незнакомых ребят, и этот звук – как ножом по сердцу.

– Я не знаю, как ему удалось так качественно запудрить тебе мозг, но я не стану! Слышишь? Не стану помогать тебе закапываться в это!

– Кольцова! – Теперь я слышу цокот каблуков, который становится все ближе.

Времени почти не остается. Хватаю подругу за руку и сжимаю обеими ладонями:

– Умоляю тебя, – голос звучит, как расстроенный инструмент. Да и чувствую себя точно так же. Часть струн порвана, а другие играют не музыку, а ее подобие. – Помоги.

Мари оторопело отшатывается, когда выпускаю ее руку. Она ничего не говорит, а мне приходится следовать за преподавательницей. Она отчитывает меня за пропущенные этапы, но я не слушаю. Даже упущенный денежный приз за победу в конкурсе уже не огорчает.

Все это время я строила домик мечты, даже не замечая, что он карточный.

Фил приходит за пару минут до начала моего выступления. Я как раз стою у компьютера, с которого должна транслироваться презентация, и пустым взглядом смотрю на папку, которую теперь ни за что не открою.

– Мне подождать тебя в зале со всеми?

– Нет. Не уходи, пожалуйста.

Ладонь Фила ложится на мою поясницу, и я отворачиваюсь от компа к нему. Взгляд серьезный, глубокий, но, нырнув в него, начинаю захлебываться тоской. Опускаю голову и подмечаю, что рюкзака при Филе больше нет.

– Отдал, – поясняет он, и я киваю.

Короткое слово звучит как точка в относительно беззаботной главе нашей жизни. Теперь у Дыбенко на Фила на один компромат больше.

– Кольцова! Выход через минуту! – раздражающе кричат из коридора.

Снова смотрю в монитор. Я рассыпаюсь под грузом вины и печали, как песочная фигура рушится под тяжелыми каплями дождя.

– Я не буду говорить о Лине.

– Но что тогда? Не выйдешь на сцену? – В голосе Фила сквозит лишь слабая тень волнения. На конкурс ему уже плевать. Так же, как и мне.

– Выйду. Иначе меня загрызут, – кошусь на преподавательницу, которая картинно указывает на наручные часы. – Буду импровизировать.

– Справишься? Я могу выйти вместе с тобой.

Ну почему даже сейчас он остается идеальным парнем? Я не заслуживаю Фила.