|
- Ну, хорошо, - сказал Гудихэй. - Значит, лежу. Все в порядке. Раздолбали нас к чертовой матери, все нормально - пошли ко дну. Знаете, как в воде веса своего не чувствуешь, лежишь, а свет идет сверху, вроде как сквозь решетчатые ставни, когда они на ветру тихонько так дрожат, трясутся. Лежу себе, смотрю, как мои руки плывут в воде, мне шевелить ими не надо, а тени словно от решетчатых ставен по ним мелькают, подмигивают, и ноги мои тоже плывут, совсем вес потеряли, идти некуда, маршировать не надо, даже дышать не надо, даже спать не надо, ничего не надо, - словом, все нормально, пошел ко дну. И вдруг вижу: стоит Он надо мной, с виду обыкновенный лейтенантишка, прямо из окопов, ну, может, немного постарше, да еще на Нем ни пилотки, ни каски нет; стоит с непокрытой головой, тени по Нему бегают, а сам курит сигарету. - Встань, солдат! - говорит. - Не могу, - говорю. Потому что чувствую - пока не двигаюсь, все в порядке. А только захочу двинуться, только подумаю или попробую, сразу станет ясно - не могу. А какого черта мне двигаться? Мне и так хорошо. Отвоевался. Отдал концы, и все. Пусть они, б...., делают что хотят со своей б...ской войной, но только уж без меня. - Раз! - сказал Он. - Ты только три раза имеешь право отказываться. Как же это ты, правофланговый, говоришь "не могу"? Тебя, наверно, называли бы правофланговым при Шато-Тьерри и при Сен-Мигеле. А есть у вас теперь в гвадалканалских частях правофланговые? - Есть, - говорю. - Ладно, правофланговый, - говорит Он. - Становись в строй. - И тут я встал. - Вольно, - говорит Он. - Видал? - говорит. - Да я думал - не смогу, - говорю. - Не верил, что встану. - Правильно, - говорит Он. - А чего же нам от вас нужно? У нас полным-полно людей, которые знают, что могут, но ничего не делают, потому что, раз они знают, что могут, им ничего и делать не надо. А нам такие люди нужны, которые думают, что ничего не могут, и все равно делают. Тем, другим, и мы не нужны, в они нам без надобности. Я даже больше скажу: они нам и вообще ни к чему. Мы их в рай не примем, пусть у нас под ногами не болтаются. И если они для рая не годятся, так куда же они вообще годятся? Правильно? - Правильно, сэр! - говорю. - Можешь говорить "сэр", где хочешь - и тут и наверху. Это свободная страна. Всем на всех плевать. Ну как, пришел в себя? - Да, сэр, - говорю. - Смирно! - говорит Он. У меня даже глаза на лоб полезли от натуги, хоть я и стоял весь в грязи. - Налево кругом! - говорит Он. Наверно, Он ни разу и не видел, чтоб лучше выполняли команду. - Шагом марш! - говорит. Я уже шагнул было вперед, а тут Он опять командует: - Стой! - и я остановился. - Что же, ты его так и оставишь Тут? - сказал Он. По правде говоря, я совсем забыл про него, а од лежит себе тут тихо и смирно - этот гаденыш, который сдрейфил в самую неподходящую минуту, они всегда так, выпустил штурвал, хотел было нырнуть в трюм, из-за него-то вся эта каша и заварилась, нам еще повезло, что у него, у б. |
