— Я не имею отношения к следствию.

— Знаю, знаю. Как Толя его смерть пережил…

— Что значит уходил от жизни?

— Равнодушен. И все. И за собой не уследил.

— Как же это случилось?

Мы снова вернулись к прошлому, но уже на новом витке и ее доверительности, и моей заинтересованности.

— В гараже. Он не выключил мотор… и заснул за рулем. Да, у него была странная привычка. Сидеть за рулем в гараже. Включит мотор и сидит.

«Действительно, странно. Зачем сидеть за рулем неподвижной машины с включенным мотором? Да еще — привычка. То есть не один раз…»

— Он очень любил машину. Вообще машины. Так и сидел. Говорил, я слушаю машину. Положит голову на руль и сидит. Что-то воображал, наверно. Куда-то ехал… Что я могла сделать? Нельзя же запретить человеку сидеть в собственной машине?

Ирина допила рюмку и повторила:

— Что я могла сделать? Он очень грубым был, если ему мешали. И потом, ведь всегда под этим…

Она протянула палец и постучала ногтем по стеклу бутылки.

— Он пил?

— Ну, не нужно так, не нужно. Эти указы… читала, знаем. Магазины закрыли. А очереди стоят. Все алкаши?

Ирина посмотрела с вызовом.

— Осуждаете? И я осуждала. Ох как осуждала. А теперь — нет. Я только осуждала, а мальчишка мучился. А вы со своим Онегиным… Еще вина желудок просит. У кого желудок просит, а у кого душа.

— Еще бокалов жажда просит, — поправил я автоматически.

— Какая разница, пусть жажда. Все равно не душа.

«Когда я уйду, она допьет бутылку», — подумал я, а уходить уже следовало, иначе разговор мог втянуться в слишком «задушевное» русло.

— Пора мне… А это, — я, как и она, постучал пальцем по бутылке, — это не советую. Отдохните лучше.

Лицо Ирины исказилось гримасой.

— Это?.. Да что тут осталось? Говорить не о чем. А отдых… Какой мне отдых? Да и боюсь я.

— Чего?

— А если Саня придет?

— Саня?

— Ну да… «Однако напилась!»

— Но ведь он погиб. Утонул.

Ирина недоверчиво посмотрела на дверь, будто там уже стоял утонувший Черновол.

Я и сам обернулся невольно.

Разумеется, в дверях никого не было.

— Вот видите, — сказала она, — и вы посмотрели.

— Перестаньте! — разозлился я. — Вы слишком много пьете. С того света не приходят.

— Вы так думаете?

— Да, представьте себе!

— Вы… атеист?

— Ну, знаете!

— Никто ничего не знает.

Мне не по себе стало. В таком нервно-психическом состоянии ее еще в секту какую-нибудь затянут.

— Поверьте, вам нужно отдохнуть.

— А если придет?

— Зачем? Зачем?

— Должок получить, — сказала она, усмехнувшись.

«Считает себя виноватой в его гибели и боится» — так я понял слова Ирины, но об этом решил не говорить.

— Там деньги не нужны.

— Вы уверены? Это бы хорошо. Но с меня что возьмешь?.. Ха-ха.

— Послушайте! У вас нервы расстроены… и пьете. Не нужно пить. У вас же сын. Вы сами говорили, он мучился.

— А вы такой добрый? Помочь пришли?

— Я вижу, моя помощь не требуется.