— Почему же? Почему? Если вы можете… Вы можете день ему уделить?

— Кому? — спросил я, опасаясь, что мне предложат провести день с утопленником.

— Толику! Он ведь недалеко. В Кузовлеве. А у меня подписка… Вы можете?

Откровенно говоря, я такого предложения не ожидал, хотя и пришел, движимый добрыми чувствами к мальчику.

— Конечно! — обрадовался я. — Чем я могу быть полезен?

— Если бы вы съездили к нему…

— Охотно. Но с какой целью?

Просьба оказалась простой. Ирина хотела передать сыну небольшую посылку — белье, одежду и то, что раньше называлось гостинцы. Все это требовалось, однако, собрать и подготовить, и я обещал зайти в удобное время и захватить эти вещи.

Так вдруг нервный и полупьяный разговор обрел полезный и естественный смысл. У меня от души отлегло.

Проводила она меня до калитки, и когда вышли из дому, казалась совсем трезвой, озабоченной только житейскими делами.

— Вот видите, — сказал я довольно, — все-таки смог я вам пригодиться. Все доставлю в целости и сохранности лучше почты. А вы в самом деле отдыхайте. И поверьте, никто к вам не придет.

Вот это уже было лишнее.

Она вмиг переменилась, напряглась.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Я тоже уверена.

Но лицо ее выражало что-то совсем иное. Ирину опять заносило.

— С чем придет, с тем и уйдет.

Я поспешил откланяться.

Сначала я не собирался говорить Мазину о своем визите, даже побаивался, если откровенно, а вдруг каких-нибудь дров, с его точки зрения, наломал, но, поразмыслив, пришел к выводу, что и умолчать не имею права, тем более что «дрова» вроде бы в порядке. А главное, нельзя же скрыть, что я к мальчику собрался. Ведь Мазин Анатолием особо интересовался, да и весь сыр-бор с него загорелся. По сути, Мазин-то меня на эти поступки подтолкнул, и теперь уехать, не проинформировав его обо всем, было уже невозможно.

И все-таки мне пришлось преодолеть некоторые опасения, прежде чем я решился позвонить в гостиницу. Звонить пришлось не раз и не два, в номере не отвечали, и я даже навел справку, а не уехал ли такой-то товарищ, но меня заверили, что нет, и я продолжал звонить.

Наконец Игорь откликнулся.

— Слушаю.

— Устал за день?

Это можно было и не спрашивать. Слышно было по голосу, да и на термометре, несмотря на вечерний, час, ртуть замерла у отметки тридцать.

— Прости, не хотел беспокоить, но я старый зануда и привык…

— Говори, говори, — подбодрил Мазин.

— Я, знаешь, был у Ирины Васильевны.

— У кого? — Но он тут же понял. — Ну, даешь!

— Вот и решил поставить тебя в известность.

— Спасибо и за это. Как визит? Чем угощали?

— Если не выдашь, пришлось пригубить рюмку.

— Это уже серьезно.

— Да нет. В общем, ничего особенного. Она в подавленном состоянии, как и следовало ожидать. Ты, как всегда, оказался прав, мальчик в колхозе…

Тут он прервал меня.

— Николай, телефонной скороговоркой ты не отделаешься. Приезжай.

Только что кончилась программа «Время», и дикторша, приятная во всех отношениях, обещала «Литературный альманах». Я вздохнул.

— Сейчас?

— Конечно. Или к тебе приехать?

Нет, тащить его к себе после трудного дня я не имел права. Все-таки мой день прошел легче. Пришлось пожертвовать Лихачевым и Беловым, которых пообещали в альманахе.