То, что он не обозвал меня Перри Мейсоном, уже вселяло надежды. Значит, он отнесся к сообщению всерьез.

— Я, Игорь, я…

— Буду у тебя минут через пятнадцать. Квас есть?

— Для хорошего человека найду.

— Вот и хорошо.

В трубке прозвучали гудки отбоя.

Приехал он через двенадцать. Я, признаться, волновался и все время поглядывал на часы.

— Ну, Мейсон?

Все-таки не удержался! Отшучиваться я не стал.

— Садись, пожалуйста!

Я поставил на стол кувшин с холодным квасом, положил рядом странички. Он сел и начал читать, слегка относя странички от глаз. «И у тебя возраст!» — подумал я.

Мне показалось, а может быть, и в самом деле, Мазин читал медленнее, чем я вчера. Но, как и дядя Гриша, я процессу чтения не мешал. Ждал, пока он закончит и оценит мои заслуги. Он это понял.

— Оваций ждешь?

— Думаю, что тебе это пригодится, — откликнулся я скромно.

Он засмеялся.

— Все вы так! Думаете, милиция только и жаждет тайн и разоблачений. Ты же нам работы подкинул.

— Я думал, наоборот, упростил.

— Ну, упрощать тоже не нужно. — Он посмотрел на листки. — Чтобы оценить весь объем твоих заслуг, бумагу эту нужно читать и перечитывать. Давай вместе почитаем, а?

— Я ее за дорогу пять раз перечитал.

— Хорошо, тогда поговорим.

— Слушаю.

— Первое: что знает этот паренек?

— Как видишь, гораздо больше, чем я знал.

— И я. Но самое главное, о матери знает?

Я ответил то, что думал сам и что дядя Гриша думал.

— Вот видишь! И дядя Гриша предполагает, а он человек, как я понимаю, обстоятельный.

— Безусловно.

Перед чтением я коротко успел рассказать о поездке.

— Однако даже два предположения в сумме еще не факт. Зато об отце он знал много, это факт.

— Еще бы! Сколько здесь написано, — показал я на листки.

— Ну, я думаю, ему известно гораздо больше, — произнес Мазин, постукивая пальцами по столу. Это он делал довольно часто. — Ладно, гадать не будем. Лучше скажи, что ты об этой бумаге думаешь?

Я думал всю дорогу, мыслей было с избытком.

— На первый взгляд предсмертная записка.

— Для записки великовата.

— Письмо.

— Но не предсмертное. Если, конечно, не считать предсмертным каждый человеческий поступок…

— Черный юмор?

— Увы… Однако предсмертным мы обычно называем то, что делается за очень короткое время до смерти, а здесь…

— Здесь нет даты.

— Это я сразу отметил. Между прочим, одной датой тут и не обойдешься. Писалось-то не в один день.

— Но мысль о смерти присутствует постоянно.

— И ты считаешь это доказательством самоубийства?

— Разве оно под сомнением?

— Ты забыл, зафиксирован был несчастный случай.

«В самом деле! Как повлияло на меня письмо…»

— Записка проливает новый свет…

— Ради бога, Николай! Не выражай свои мысли языком старых детективов. Что значит «проливает свет»? Я всегда думал, что пролить значит потерять, молоко например. Даже слезу пролить значит остаться без слезы. Так что со светом этим бабушка надвое сказала. То ли его прибавилось, то ли убыло.

— Что же убыло?

— Ну хотя бы то, что раньше причина смерти не подлежала сомнению, а теперь под вопросом.