— Урок окончен.

Все куда-то исчезли, а звонок продолжался, пока я не сообразил, что это не с урока звонок, а телефон мой надрывается междугородным прерывистым звоном.

В комнате было совсем темно, никакого звонка в такой час я не ждал.

«Ошибся кто-то», — подумал я с досадой.

И ошибся сам.

— Алле, алле, Николай Сергеевич, вы?

Голос показался мне незнакомым.

— Кто это?

— Слышите меня? Это Григорий Тимофеевич. Слышите?

— Да, слышу, — сказал я, стараясь прогнать сон и сообразить, кто такой Григорий Тимофеевич.

— Из Кузовлевки я. Слышите?

«Да это же дядя Гриша!» — наконец дошло до меня, и теперь уже увереннее я крикнул:

— Слышу, Григорий Тимофеевич, слышу!

— Вы спите небось, а тут у нас такая связь, что днем ни за что не дозвонишься, начальство с начальством душу изливает… Так что вы уж извините, а дело не ждет…

Я спросонья подумал, что он это о жатве, но тут тревога кольнула в сердце, и я проснулся окончательно.

— Что случилось?

— Малец пропал, Николай Сергеевич. Не то сам сбежал, не то приехал за ним кто-то…

— Что вы говорите?

— Толька сбежал.

— Куда? Как?

— Не знаю. Не сказал ничего. И вещи не взял. Ничего понять не могу.

— Как это произошло?

— Сам не знаю. Был со мной в бригаде, а потом нету, говорят, в сторону шоссе пошел, а не сказал никому и дома не был… Он что, в город подался?

— Вчера вечером его дома не было.

— А должен бы быть. Он сорвался еще с утра.

— Сорвался? Куда?

— Не знаю. Ребята из бригады говорят, на шоссе «Волга» была. Не то он сам остановил, не то позвали его. Да никто ведь не думал, что он так…

Голос в трубке прервался.

— Григорий Тимофеевич! Это важно…

За окном вдруг громыхнуло. Зной наконец разразился грозой. При свете молнии я увидел тучи, низко ползущие над крышами, тяжелые, налитые давно назревавшим дождем.

— Григорий Тимофеевич!

Но связь оборвалась.

Я подержал в руках замолкшую трубку, думая, что в общем-то главное он успел сказать.

«Вот тебе и Корсика!»

И, пожалев про себя Мазина, которого придется будить раньше времени, набрал, в свою очередь, номер гостиницы.

Мазин проснулся сразу, но удивления не скрыл.

— Николай? Ты что?

— Разбудил?

— Да. Я лег поздновато. Да в чем дело? Сейчас начало пятого только.

В отличие от меня он, видимо, посмотрел не в окно, а на часы.

— Мальчик пропал, Игорь!

— Этого еще не хватало! Говори!

Я передал все, что услышал от дяди Гриши.

— Бред какой-то, Игорь. Ты что-нибудь предполагаешь?

— Пытаюсь, — ответил он озабоченно.

— Но все-таки ж не Корсика…

— Да и не Сицилия. Но Михалевой в полночь звонили.

— Сегодня?

— Да. Потому я и не спал допоздна. Ждал, что ребята сообщат.

— Это не от нее сведения?

— Нет, я просил наших.

— Так вы знаете, откуда звонили?

— Из автомата.

— То есть?..

— Вот именно, — подтвердил он, — кто, не знаем, но степень ее умственного расстройства ты явно преувеличил.

— Вижу. Что же делать?

Я ожидал в ответ что-нибудь вроде «считай себя свободным», но он подумал и сказал:

— Будь дома.