Наступила пауза.

— Хочется выпить, — призналась Ирина, — но нельзя, я написала следователю, все написала, не хочу, чтобы от меня водкой несло, когда забирать приедут.

Я посочувствовал невольно.

— Сегодня вас никто не тронет.

— Откуда вы знаете?

— Поздно уже, — уклонился я.

— А ночью?

— Разве вы такая преступница?

— Значит, ночью не возьмут? Жаль.

Черт побери, но в этом абсурдном заявлении мне послышалось подлинное сожаление.

— Послушайте! Вы отдаете себе отчет?.. Что вы говорите? Скажите прямо — разве вы убили этого человека?

— Я все написала.

— Что?

— Я его ненавидела. Он испортил всю нашу жизнь.

— Мне показалось, что жизнь не сложилась по вашей вине, — возразил я, поддавшись раздражению.

— По моей? Женщина всегда виновата. И муж считал, что я виновата, а почему?

— Я только повторил, что слышал.

— У меня тяжелое состояние. Я говорила о сложных отношениях.

— Закон разберется в ваших отношениях.

— Закон этим заниматься не будет. Для закона важно, кто толкнул.

— Вы?

— Я! Я! А кто же еще? Кто? Толкнула, и он утонул.

— Это еще не убийство. Вы хотели его смерти?

— И сейчас хочу.

— А в тюрьму зачем? У вас же сын! Да что вы, в самом деле! Вы же разумно рассуждали прошлый раз. Вы хотели уберечь мальчика, а теперь что делаете?

Я разгорячился, а Ирина вроде замерла, смотрела широко открытыми глазами, не моргая.

— Вы ничего не поняли, — произнесла она как-то нараспев.

— Понял, главное понял. Вы думаете только о себе.

— Ха! Женщина должна только о других думать, да?

— Женщина, как и все люди, должна иметь чувство ответственности. А вы то радоваться хотите, то страдать, то это вам подавай, то другое. И все по собственному желанию.

— А как вы думаете? Разве человек может думать не о себе?

— Представьте.

Короткий смешок перешел в хохот. Снова запахло истерикой.

— Что с вами?

— Ха-ха-ха!..

— У вас полностью расстроены нервы.

— Вы такой смешной.

— Неужели?

— А вы сами не видите?

— Не замечал.

— Как же не замечали, если все знаете? А я могу не все? Я имею право?

— Не знать?

— Просто знать, что я ничего не знаю.

— Ну, это Сократ.

— Да прекратите вы книжные примеры! Цитаты! Классики! Вы от себя сказать что-нибудь можете? Что вы можете? Внушать, что нас ждет мир и счастье?

— Такого я не говорил, да и классики не все оптимисты, однако мир как-никак больше сорока лет…

— Читала, слышала… А толку что? На чем он держится? На страхе? На гнилой ниточке? А если кто-то дернет, оборвет? Кому жить надоело. Кому плевать на все это человечество. Если кнопка, или ключ там, или пульт, черт его знает что, в руки такого человека попадет?..

— Какого?

— Да хотя бы, как я!

— Вы это серьезно? Вы могли бы взорвать мир? Землю?

Ирина махнула рукой.