Лиз широко распахнула глаза.

– Вы хотите сказать, что Джейн… ушла?

– Ну…

– Ричард!

Миссис Андерсон вложила в этот возглас столько укоризны, что мужчина смутился.

– Я не уверен, что мисс Валлистон уже покинула мой дом, – произнес он, несколько лукавя. – Но утром я сказал ей, что она может возвращаться к родителям, не дожидаясь конца оговоренного срока.

– Так вы выгнали ее! – Несмотря на сильно смягченные краски, Лиз сразу догадалась, что за разговор произошел на самом деле. – Мистер Калвест, – с расстановкой произнесла секретарша, решительно поднимаясь со стула, – вы вольны уволить меня за то, что я сейчас скажу, но я не могу этого не сделать. Вы – идиот!

И миссис Андерсон стремительно вышла из кабинета.

Джейн все еще никак не могла поверить, что больше никогда не увидит Лотти. Она уже скучала по маленькой девочке… И по дому, в котором была так недолго счастлива. И по Лиз.

И даже по миссис Ингерборн.

Но больше всего ей не хватало Ричарда. Неужели ей придется привыкать жить без его светящихся любовью глаз, без его ласковых рук? Неужели она больше никогда не увидит его ослепительной улыбки, не услышит густого, будоражащего смеха?

Неужели она вообще сможет жить без него?

Когда сели в автомобиль, миссис Валлистон сказала:

– К твоему возвращению уже все подготовлено. Послезавтра мы устраиваем банкет, на который приглашены телевидение и пресса. Твой брат прилетает завтра. Все будет обставлено так, будто ты прибыла вместе с ним. Постарайся убедить журналистов в том, что все это время провела в Великобритании, и тогда они сразу же оставят тебя в покое.

– О, мама… – Джейн растрогалась до слез. – Неужели вы все это устраиваете специально для меня? И брат… Ему ведь придется пропустить занятия.

Миссис Валлистон ласково улыбнулась.

– А для чего еще нужны родители, как ни выручать своих детей из беды? Мы никому не позволим трепать имя нашей дорогой дочери на каждом углу. Скоро слухи о твоем уходе из дому забудутся, и ты сможешь вернуться к нормальной жизни.

Джейн прижалась к материнской груди.

– Я так раскаиваюсь в том, что решила уйти из дому, – призналась она. – А ведь вы с отцом предупреждали меня, что ни к чему хорошему это не приведет. Своей безрассудной выходкой я доставила вам кучу неприятностей. Надеюсь, вы когда-нибудь сможете простить меня.

Миссис Валлистон обняла дочь и нежно поцеловала в лоб.

– Тебе не нужно просить прощения, – сказала она. – Не каждый способен признать свои ошибки. А ты сумела понять, что была не права. Ну а упрямство, – тут мать лукаво улыбнулась, – не самая плохая вещь в мире. Именно за него я полюбила твоего отца.

Джейн улыбнулась.

– Тогда пусть упрямство поможет мне достичь поставленной цели. – Увидев удивление на лица миссис Валлистон, она пояснила: – Я снова возвращаюсь к музыке, мама.

Теперь, когда все вернулось на круги своя, Ричард ожидал, что вместе со свободой придет и долгожданное успокоение. Однако тишина, которую он всегда так ценил, теперь казалась невыносимой. Дом словно бы опустел без властного маленького деспота, требующего объятий и поцелуев.

И без красивой девушки с изумительно-синими глазами, которой так хотелось дарить объятия и поцелуи.

Он был одинок, черт побери! И понятия не имел, что с этим делать.

Немного не дойдя до автомобиля, Ричард покорно остановился в ожидании окликнувшей его миссис Ингерборн.