Изменить размер шрифта - +

 Вес это, конечно, дрянь, но дрянь обычная, нормальная, Между тем
Лучникова -- вот наконец-то нащупал! -- угнетала какая-то странная тревога,
необычное беспокойство. Что-то мелькнуло особенное в голосе отца, когда он
произнес: "Нет, приезжай обязательно завтра", Что же это? Да просто-напросто
слово "обязательно", столь не свойственное отцу. Он, кажется, никогда не
говорил, даже в детстве Андрея, "ты обязательно должен это сделать".
Сослагательное наклонение -- вот язык Арсения Николаевича, "Тебе бы
следовало сесть за книги... " "Я предложил бы обществу поехать на море... "
В таком роде общался старый "доброволец" с окружающими. Явно вымученный
императив в устах отца беспокоил и угнетал сейчас Лучникова.
 Они виделись не так уж редко: собственно говоря, их разделяли всего
один час быстрой езды по Восточному и полчаса кружения по боковым съездам и
подъемам. Арсений Николаевич жил в своем большом доме на склоне Сюрю-Кая, и
Андрей Арсениевич любил бывать там, выбегать утром на плоскую крышу, ощущать
внизу огромное свежайшее пространство, взбадриваться прыжками с трамплина в
бассейн, потом пить кофе с отцом, курить, говорить о политике, следить за
перемещением ярко раскрашенных турецких и греческих тральщиков, что
промышляли у здешних берегов под присмотром серой щучки, островной
канонерки. Крымчане берегли свои устричные садки, ибо знаменитые крымские
устрицы ежедневно самолетами отправлялись в Париж, Рим, Ниццу, Лондон, а
оставшиеся, самые знаменитые, подавались на стол в бесчисленных туристских
ресторанчиках. Налоги же с устричных хозяйств шли прямиком в военное
министерство, так что щука-канонерка берегла эти поля с особым тщанием.
 Перед началом серпантина на Сюрю-Кая Лучников на минуту остановился у
обочины. Он всегда так делал, чтобы растянуть чудесный миг -- появление
отцовского дома на склоне. Широчайшая панорама Коктебельской Бухты
открывалась отсюда, и в правом верхнем углу панорамы прямо под скальными
стенами Пилы-Горы тремя белыми уступами зиждился отцовский дом.
 Собственно говоря, здесь тоже не было никакой ностальгии. Арсений
Николаевич построился здесь каких-нибудь восемь -- десять лет назад, когда
бурно разрослись в Восточном Крыму его конные заводы. В те времена
параллельно с лошадиным бизнесом невероятно выросла и популярность
Лучникова-старшего среди островного общества. Определенные круги даже
намекали Арсению Николаевичу, что было бы вполне уместно выставление его
кандидатуры на выборах Председателя Временной Думы, т. е. практически
крымского президента. Блестящих данных, дескать, Арсению Лучникову не
занимать; один из немногих оставшихся участников Ледяного Похода, боевой
врэвакуант, профессор-историк, персона, "вносящая огромную лепту в дело
сохранения и процветания русской культуры", и в то же время европеец с
огромными связями в Западном мире, да к тому же еще и
миллионер-коннозаводчик, "способствующий экономическому процветанию Вазы
Временной Эвакуации", т. е. Острова Крыма.
 Уже и еженедельники начали давать репортажи об Арсении Лучникове, о его
удивительном доме на диком склоне, о натуральной ферме за Святой Горой, о
новой породе скаковых лошадей, выведенной на его заводах. Стал уже
создаваться "имидж", "Лучников-лук" -- длинный худой старик со смеющимися
глазами, одетый, как юноша: джинсы и кожаная куртка.
 Трудно сказать, намеренно или случайно отрезал себе Арсений Николаевич
пути к президентству. Однажды в телеинтервью в ответ на вопрос: "А вас не
смущает, что ваш удивительный дом стоит в сейсмически опасной зоне? " -- он
ответил:
 -- Выло бы смешно жить на Острове Крым и бояться землетрясений.
Быстрый переход
Мы в Instagram