— Она не говорила, как ей удалось… решить свою проблему? — поинтересовалась хорватка.

— Нет, и я не стала спрашивать. Какая разница? Ведь она, наконец, стала матерью. Не верится, что так ненадолго. Мне очень жаль, Тамара. Ларе писал мне. Ты, наверное, росла у родственников? У Лены ведь кто-то был в Москве.

Мара неопределенно дернула головой. Это можно было расценить и как согласие, и как отрицание. Видеть жалость в глазах Уллы или слышать «ах, если бы я только знала!» ей не хотелось.

— Вы не могли бы посмотреть одну фотографию? — она взяла со стола телефон и открыла снимок со своим мужским перевоплощением. — Я думала, это Намлан, но, видимо…

— Нет, это не точно не он, — Улла прищурилась и увеличила изображение. — Как будто я его раньше видела, не могу понять… Нет, все-таки не узнаю. Извини.

Шведка допила свой кофе, распрощалась и уже застегивала куртку, когда Нанду вдруг вскочил, а потом хлопнул себя по лбу.

— Она ей написала! — крикнул он, и посетители стали на него оборачиваться.

— Торду, веди себя прилично, — попыталась одернуть его Вукович, но тот коршуном метнулся к Улле и схватил ее за руку.

— Она вам написала! — громко повторил он, заставив ее испуганно отпрянуть.

— Да… — растерянно протянула шведка.

— Ее почта! Ее электронный адрес, вы помните его?

— Не помню, но могу посмотреть… — Улла вытащила из кармана телефон и некоторое время копалась в нем. — Вот, нашла. Мила, я скину тебе в сообщении.

Хорватка кивнула, и Дальберг поспешила уйти, на ходу натягивая шапку.

— Что нам даст адрес маминой почты? — Мара не понимала, из-за чего переполох.

— Ты что?! — завопил Нанду, но под пристальным взором Вукович понизил голос. — Ящики могут храниться на сервере годами. Если нам повезет, мы взломаем его и откроем переписку твоей мамы. Я позвоню одному другу…

— А ведь и правда… — согласилась Вукович. — Что если мы не могли найти письмо, потому что оно было электронным? Эдлунд вполне мог упустить такую мелочь. Поставил себе напоминание в календарь на две тысячи шестнадцатый год и забыл, откуда оно взялось. Обычное дело. Если бы не мы с Кавамурой, его кабинет стал бы кладбищем документов.

— Подождите, ведь раньше его ассистенткой была Селия Айвана? — осенило Мару.

— Может, позвонить ей?

— Я спрашивала, — хорватка поджала губы. — Она не помнит про письмо. И Лену знала плохо. Ладно, что могли — мы выяснили. И Мара, вышли мне тот снимок с твоей последней трансформацией. Попробую показать знакомым, может, они подскажут, в кого ты могла превратиться. Пойдем, не хочу задерживать Густава.

На пристани их ждал сюрприз: Брин с Сигрун и матерью уже сидели на «Сольвейг», распивая какао из большого термоса.

— Но как… — опешил Нанду. — Откуда… Ты ведь должна была…

— Здравствуйте, миссис Ревюрсдоттир, — любезно приветствовала их Вукович.

— О, пожалуйста, просто Эйрун. Брин так торопилась, что забыла половину книг и малыша Левенгука, — женщина с нежностью посмотрела на младшую дочь. — Я потом обязательно перешлю его. Наверное, у вас тут случилось что-то важное?

— Что может быть важнее очередной прихоти нашей лисички? — пробормотала Сигрун.

— Мы это обсуждали. Летать дважды непрактично, — одернула ее Эйрун.