— Стоп, — прервала их спор Мара. — С этим тоже разберемся. Но я хочу сначала поговорить с самим Эдлундом. Мы ведь обещали ему — никаких тайн.

— И что, если он откажется отвечать на наши вопросы, ты просто послушно обо всем забудешь? — ехидно спросила Брин.

— Не откажется. А если даже и так, мы будем знать, что попытались.

— Вот именно, — согласился Нанду. — Сначала попробуем легально, потом — сами. Не забывайте, у нас еще есть электронная почта Лены.

Мара прикрыла глаза, мысленно уговаривая пульсирующую лодыжку хоть ненадолго утихнуть. Сейчас бы растянуться на кровати и приложить к ноге лед… Ида и Рашми уехали на каникулы, и можно было полежать внизу, не мучиться, залезая на верхний ярус. Еще бы кто-нибудь принес ей ужин прямо в спальню — красота… Но сквозь розовую вату предвкушения пробился голос Вукович.

— Тебе придется пожить в моей комнате, пока мы не найдем похитителя.

— Отлично, — буркнула Мара.

За-ме-ча-тель-но. Отбой — в девять, никакого печенья в кровати, еще и доклад придется делать, вместо того, чтобы рубиться с Нанду в морской бой или с Джо в танки. И даже с Брин толком не поболтать.

И точно: хорватка разогнала всех по домикам сразу после ужина, и чуть не довела до слез Брин, которая изо всех сил рвалась к Эдлунду. Мара смирилась, что в Швеции не принято отмечать Новый год по-настоящему. Ни елки в холле, ни гирлянд, ни снежинок на окнах, как будто завтра — самый обычный день. И оливье от синьоры Коломбо вряд ли дождешься. Но неужели нельзя было дать ей хотя бы в честь праздника побыть с друзьями?

Мара улеглась на раскладушку в комнате Вукович, мрачно отвернулась к стене, предчувствуя завтрашнюю встречу с профессором. Наверняка, как только он поймет, что она — из пробирки, да к тому же еще из его жутковатой коллекции эмбрионов, примется изучать ее под микроскопом и демонстрировать миру, как трофей. Еще бы, ему удалось нарушить мировой порядок, заставить зимнего перевертыша появиться на свет летом. И всем будет наплевать, что чувствует она, Мара. И Смеартон с деланным сочувствием разведет руками, мол, разве можно требовать успехов у жертвы научного эксперимента?

Эдлунд ждал их утром в своем кабинете. Вукович и всю четверку, включая Джо, — конечно, накануне вечером друзья успели его просветить, пока Мара маялась под надзором опекунши.

— Мне только что звонили из Совета, — первым делом сообщил директор, устраиваясь в кресле. — Они отправили человека к Наране Томбоин. Ее проверили, вкололи ХГС, чтобы остановить трансформации. Это действительно она, никто другой ее обликом не прикрывался. Они считают, что в ее состоянии провернуть похищение было невозможно.

— Ее заберут в Центр поддержки нетрудоспособных? — поинтересовалась Вукович.

— Пока не знаю. Ее поставили на учет, дальнейшую судьбу будет рассматривать Совет. Так или иначе, она не останется без их помощи. А что рассказала Улла?

Хорватка озвучила вчерашнюю беседу, и по мере того, как версия искусственного оплодотворения становилась очевиднее, профессор заметно оживлялся. Мара не ошиблась на его счет.

— У вас ведь было криохранилище с эмбрионами? — не утерпела Брин. — Я читала вашу статью и первое издание книги… И наверняка… Просто я не знаю, как еще объяснить, что Мара — перевертыш.

— Невероятно! — выдохнул Эдлунд. — Я и подумать не мог… Ведь это доказывает, что время зачатия важнее, чем время рождения! Это перевернет всю науку! Всю нашу историю! Получается, мы дети равноденствия, а не солнцестояния? Я должен продолжить эти опыты… Теперь, когда мы знаем о результате, Совет выделит денег на новый этап эксперимента, и если я найду суррогатную мать….