Мне хотелось захлопать в ладоши и завопить. Но Вару упал на палубу, кожа его совершенно посинела. Холодный как лёд, он бормотал жутким голосом, звучавшим совсем непохоже на его собственный.

Но Ковчег шёл новым курсом, взрезая волны стремительно, как рыба-меч. И тогда вдали я увидела его.

Тёмный пик, прорвавший линию горизонта.

Остров.

30. Лучший мир

Начавшись с хихикающих слуг в окутанных паром кухнях дворца, весть разбежалась с посыльными по величественным домам банкиров и законников. Вывешивалась из окон вместе со свежевыстиранным бельём, разносилась по рынкам вместе с запахом шипящего на огне жира, сообщалась вежливым шёпотом в библиотеках Академии. Эхом бежала по шахтам и вприскочку по круто нагромождённым улочкам Врассыпок, чтобы наконец вылететь из порта в море криком от одного корабля другому:

Лорен станет Королевским преемником.

Дворец постоянно гудел как улей, слуги готовились к Празднеству Жизни. Оно должно было начаться с грандиозного пира, на котором Кейт предстояло знаменовать Лорена следующим Сосудом в Ритуале правопреемства. Слуги вычистили весь дворец от перил до птичьих клеток. Скульпторы изваяли новые статуи Лорена, которым предстояло украсить Божественный зал, а портнихи расшивали знамёна золотом его фамильного герба.

Единственным, кажется, человеком во дворце, которому не нашлось дела, была Элли. Это её вполне устраивало, мастерская гудела и лязгала, пока она возилась со своим последним изобретением, а Сиф безмолвно сидел в углу, уставившись в пространство.

– Почему бы тебе не сходить и не повидаться с Виолой? – предложила Элли, утирая пот со лба. – Хорошо было бы подышать свежим воздухом.

Сиф ничего не ответил.

– Ты мог бы порыбачить с ней. Ты же любишь это.

Но Сиф только крепче обхватил себя руками, потерянно глядя в пол. Элли взяла яблоко из вазы с фруктами и положила его рядом с ним, надеясь, что он поест.

Скрипнула дверь, и, повернувшись, Элли увидела Кейт, медлящую в дверях.

– Привет, – проговорила она смущённо.

– Э… привет. – У Элли засосало в желудке. Она не видела Кейт после её унижения на рынке Фелиция. – Я… Я не думала, что ты… то есть, хорошо… – Она сглотнула. – Я рада тебя видеть.

Кейт слабо улыбнулась.

– Ты хотела со мной поговорить? О, Сиф, привет. Что-то случилось?

У Сифа дёрнулся рот.

– Он просто… эм… немного недомогает, – объяснила Элли.

Кейт кивнула и оглядела мастерскую. Элли наблюдала за ней, и жаркая нервная дрожь дребезжала в груди.

– Ой, смотри… твоё старое пальто, – Кейт коснулась полы Эллиного серого бушлата.

– Я латала его, – поспешно сказала Элли. – Не то что мне не нравится то пальто, которое ты сделала для меня. Просто чтобы было что-то потеплее для зимы.

Кейт нахмурилась.

– Здесь никогда не бывает холодно. Не как там, откуда ты родом, – заметила она, и Элли кольнуло чувство вины.

– Кейт, я… мне очень жаль. О том давеча…

– Это не твоя вина. Что это? – спросила Кейт, указывая на странные шёлковые лоскуты, приделанные к бушлату, и две длинные верёвки, тянущиеся из рукавов.

– Ох, я… а… я решила поменять подкладку, – сказала Элли. Это была неправда, но Элли слишком была смущена, чтобы назвать настоящую причину. – Вот, мне нужно тебе кое-что показать.

Она шагнула к высившемуся посреди мастерской свёртку размером с повозку, укрытому заляпанной маслом простынёй. Она широким жестом стянула простынь, обнажив громадное черепахоподобное устройство с кожаными крыльями.