Глаза Кейт подозрительно сощурились.

– Божество избирает новый Сосуд. Обычно это ребёнок предыдущего Сосуда, но иногда избирается другой человек, если у Королевы или Короля нет своих детей. Следующий Сосуд знаменуется на великом Ритуале правопреемства – тебя в самом деле ничему этому не учили? Школы у вас на острове, должно быть, ужасны.

– Ох, нас в основном учили разбираться в рыбе. Вот почему я и приплыла сюда. Так, эм… Королева не может летать. Но что… – Элли облизнула губы. – Что, если бы она могла?

Кейт открыла рот и быстро заморгала.

– Но она не может.

– Но если бы могла?

– Элли, я думаю, ты повредилась.

– Мы сделаем ей крылья. Чтобы она могла летать! У неё наверняка есть всё, чего бы ей ни захотелось, раз она Королева. Но, спорим, ей бы хотелось летать – все мечтают о полёте.

– Люди не могут летать, – напомнила Кейт.

– Но птицы могут, значит, это должно быть возможно.

– Птицы намного меньше людей.

– Ты только что сказала, что божество может сделаться птицей, превосходящей размером лошадь, и оная может летать!

– Потому что это божество.

– Есть законы, которые управляют всеми вещами, и даже богами, могу поспорить. То, что поднимается, должно опуститься, верно? – Элли указала на раздавленную скорлупку яйца, которое она уронила вчера. – Если только… – Она взяла целое яйцо. – Что-то не подтолкнёт его вверх с достаточной силой, чтобы перевесить его собственную тяжесть.

Кейт наклонила голову набок.

– Люди на твоём острове учатся только в рыбе разбираться, да?

– Мне нужна какая-нибудь легковесная ткань, – объявила Элли. – И какие-нибудь очень крупные полые трубки. Птичьи кости полые, знаешь ли. И если крылья будут достаточно большие и получится толкнуть с достаточной силой, то человек сможет полететь!

Элли вскинула руку в воздух, совсем забыв, что она держит яйцо. Оно вылетело и разбилось об потолок.

Кейт посмотрела на мазок желтка, капающего на пол, затем на Элли. Улыбка расплылась у неё на лице.

– Ты чокнутая, Элли Стоунволл. Давай попробуем.

* * *

Элли взялась скручивать кусочки меди в трубки, а Кейт поспешила вверх, во дворец, откуда вернулась через полчаса с ворохом роскошных шёлковых платьев.

– Где ты их взяла? – вопросила Элли.

– Это обноски, – сказала Кейт беспечно, складывая всю груду на самый большой верстак. Платья были цвета ярких самоцветов, прозрачные, как паутинка, окантованные кружевом, с пуговицами, выточенными из морских ракушек. Элли разглядывала их, подмечая, какие они длинные – определённо сшитые для кого-то очень высокого. Глаза у неё стали круглые.

– Они принадлежали Королеве?

Кейт заколебалась, но затем кивнула.

Элли сжала одно из платьев в руке. Оно было бледно-лиловое, мягкое, как сливочное масло, и казалось преступлением рвать его на части.

– Эм-м-м, Элли, – проговорила Кейт, когда звук рвущейся ткани наполнил мастерскую. – Если бы люди могли взлететь, просто надев пару больших крыльев, разве они не сделали бы уже этого?

– Ну, если честно, я думала, что мы сделаем ей крылья, которые позволят парить, а не лететь, – вроде как на большом воздушном змее. Хотя, раз уж ты об этом заговорила, если мы закрепим у неё на спине механизм и своего рода мотор, который будет сжигать ворвань, тогда, может…

Через час Элли и Кейт заполошно пытались затушить небольшой пожар в центре мастерской.