– Я думала, что ты могла бы надеть его… – начала она, и улыбка её приугасла. – На Празднество Жизни.

Глаза у неё стали круглые, и она надолго замолкла. Сиф с Элли переглянулись.

– Кейт, – сказала Элли осторожно. – Если ты не чувствуешь себя готовой к Празднеству Жизни, почему тебе не отложить его? Тогда у тебя будет больше времени, чтобы разобраться со своими силами, а у меня – чтобы придумать, как сфабриковать чудеса. Ну, знаешь, просто на всякий случай?

Кейт воззрилась на Элли.

– Отложить Празднество Жизни? Это не званый обед, Элли. Я не могу просто отложить его. Лорен такого не упустит – скажет, что я слаба. Уф, он будет на этом противном завтраке. Но мне хоть больше не нужна его помощь. Если бы твои машины не заработали, у меня не осталось бы иного выбора, как попросить его привезти зерно из родовых имений. А я уж лучше съем свои собственные пальцы.

– Пожалуйста, не ешь свои пальцы, – проговорила Элли. – И до Празднества Жизни ещё четырнадцать дней. Куча времени, чтобы ты научилась владеть своими силами. И, кстати, у меня на этот счёт были кое-какие задумки. – Она опустилась на колени рядом с принесённым Сифом ящиком. – Я помню, что ты скептически смотришь на то, чтобы одеться растением, но…

Кейт наклонила голову в сторону окна.

– Сосредоточься, Кейт, – упрекнула Элли. – Тебе не отвертеться в очередной раз.

– Тихо! – бросила Кейт.

Элли обратилась в слух.

– Что такое?

– Это похоже на чаек, – заметил Сиф. – Или… кто-то плачет?

У Кейт побелели губы.

– Это не кто-то один плачет.

Она подбежала к окну и высунула наружу голову. Теперь Элли слышала куда отчётливее – гул стенающей толпы, как на похоронах.

– Это со стороны ферм, – сказала Кейт. Она схватила со стула свой голубой плащ, чтобы прикрыть упелянд, и, накинув на головной убор капюшон, выскочила из комнаты. Сиф с Элли обменялись встревоженными взглядами и поспешили следом вниз по лестнице и за дворцовые ворота.

Гул стенаний звучал даже громче на улицах, перекатываясь между зданиями, будто стая раненых птиц. Кейт неслась впереди, Элли отставала, тяжело опираясь на свою трость. Переулки кишели привлечённым криками людом.

– Держись поближе ко мне, – попросил Сиф – перед ним толпа расступалась. Элли пыталась разглядеть над стеной плеч, что именно производит этот жуткий звук. Наконец перед ними простёрся западный берег острова.

То, что прежде было сияющей на солнце цветущей землёй, стало теперь зловонным болотом. Некогда золотые поля пшеницы сделались цвета ржавчины, а зелёная чаща кукурузы и сахарного тростника выцвела до гнойно-жёлтого. Лужи молочно-белой воды разлились у стеблей поникших растений, воздух был полон кислой уксусной вони. Элли зажала ладонью рот, чувствуя накатывающую тошноту – то ли от запаха, то ли от шока, она не могла сказать.

Они нашли Кейт, поникшую на земле в облепленном глиной плаще. Толпа прибывала, расползаясь по краю поля.

– Упаси нас! – вскричал какой-то мужчина.

Рядом с Элли женщина непрестанно бормотала себе под нос:

– Она убережёт.

Землепашцы в отчаянии стояли на коленях в комковатой земле, друзья осторожно пробирались через топь, чтобы утешить их.

– Элли, Сиф!

Виола протиснулась сквозь толпу, по пятам за ней поспешал Молворт.

– Королева сохрани! – взвизгнул он, увидев поля.

– Что за?.. – начала и не договорила Виола, бережно прижимая Арчибальда к груди.