– Да кому до этого дело! – возопила Кейт. – Лорен уничтожил меня! Он отравил фермы и зерно и уничтожил всё!

Она ринулась вверх по лестнице, и прислужники, пялившиеся на представление сверху, бросились врассыпную. Семеро и горничные поспешили следом.

– Оставьте меня! – взревела Кейт. – Вы все, просто пойдите вон!

Горничные разбежались, а Семеро отпрянули, как дети, которых отчитали родители. Кейт взлетела ещё на пять ступеней, а затем рухнула на колени, дёргая пальцы один за другим и содрогаясь всем телом, как молоденькое деревце под ураганным ветром. Слуги, горничные и Семеро – все оцепенело застыли в страхе, не смея даже приблизиться. Рыдания Кейт наполнили зал.

Элли взбежала по лестнице и помогла ей подняться. Кейт казалась негнущейся и неподъёмной, она вцепилась в Эллину руку, оставляя на ней следы ногтей. Глаза её были закрыты, и лишь изредка она издавала приглушённый стон, как будто пытаясь выплыть из кошмарного сна.

Они неловко прошествовали в спальню Кейт. Элли подвела Кейт к подножию одной из спиральных лестниц, и там она осела прекрасно одетой куклой. Элли осторожно сняла с Кейт головной убор, вздрогнув при виде капельки крови, оставшейся на оголовье там, где оно впивалось в кожу.

Кейт схватилась за Эллино запястье, умоляюще глядя на неё, дыхание вырывалось лихорадочными синкопами.

– ЛОРЕН! ЛОРЕН! ЛОРЕН!

Тысяча голосов распевала это слово с такой силой, что от одного звука у Элли сводило горло. Кейт глядела на улицы остекленелым неверящим взглядом. Она закрыла балконные двери.

– Кейт? – мягко окликнула Элли. Кейт стояла в тени аметистовой Богоптицы, и нос, и губы её подрагивали. На мгновение повисла полная тишина, а затем из неё исторгся горестный, леденящий кровь крик. Лицо её исказилось, как у шипящей кошки, щёки сделались ярко-алые, все мускулы напряглись. Она упала на колени и затихла.

Элли положила руку ей на плечо.

– Всё…

– Нет, не хорошо, – сказала Кейт. – Ничего не хорошо. Всё кончено. – Она обхватила колени. – Теперь они видят, как я слаба. Теперь мне ничего не остаётся, как принять помощь Лорена, и все будут любить его за это. Он хочет править островом, я знаю. Он настроит их всех против меня.

– Только если мы не сумеем доказать, что за всем этим стоит Лорен. Доказать, какое он чудовище. А мы это докажем. И мы продолжим заниматься твоим даром. Никому и в голову не придёт, что ты слаба, когда настанет Празднество Жизни. Ты покажешь им, на что ты способна.

– Ох, Элли. Мои тренировки идут из рук вон плохо, и ты это знаешь.

Элли встала рядом с ней на колени:

– В тебе столько решимости, что я правда верю, что у тебя всё получится.

Кейт посмотрела на Элли долгим взглядом, а затем положила свою руку на Эллину.

– Ты так в меня веришь, – произнесла она с грустной улыбкой. – Как бы мне хотелось, чтобы ты пришла ко мне раньше. Быть может, последние шесть лет не были бы такими мучительными.

Она закрыла глаза, и из-под сжатых век на щёки покатились новые слёзы.

– Знаешь, ты умудрилась даже меня заставить поверить. Надеяться. Что, возможно, я с самого начала ошибалась. Что, может, ну а вдруг, я могу делать всё то, на что они считают меня способной.

Элли нахмурилась.

– Но ты действительно можешь всё это делать, – сказала она. – Ты Сосуд. Ты Сосуд для Божества жизни.

Кейт вздрогнула и отвернулась.

– Нет, Элли. Нет.

22. Экспедиция на Север

Кейт издала неясный звук, пытаясь сдержать рыдание, а затем расплакалась.

– Что… что ты такое говоришь? Конечно же, ты Сосуд.