Элли сощурилась, холодный страх стекал вниз по шее. Но статуя оставалась неподвижной. Элли облегчённо выдохнула.

– Они её уничтожат.

Голос шипел со всех сторон разом. У Элли сковало напряжением плечи.

– Сегодня было только самое начало.

Элли опасливо поднялась на ноги, чувствуя в ладонях биение сердца.

– Это ты подстроил?

Покой засмеялся ей в ответ на два голоса: один низкий и надтреснутый, другой пронзительный и детский.

– Я? Элли, ты не пользуешься своей головой. Я ничего не могу сделать без твоего слова. У меня едва достаёт сил для наших милых бесед.

Элли обернулась, прочёсывая взглядом игру солнечных лучей и теней. Когда она повернулась обратно, статуя хрупкого ребёнка исчезла.

– Чего… – у Элли пересохло в горле, и слова едва проталкивались. – Чего ты хочешь?

– Забавно, не правда ли? Сирота, которая никак не могла сравняться с блистательной репутацией матери, годами скрывавшая такую ужасную и губительную тайну. Думается мне, у вас двоих больше общего, чем вы полагали.

Элли краем глаза выхватила движение. Когда она повернулась, статуя ребёнка стояла в десяти футах в тени. Она не видела её глаз – казалось, у неё их и не было, – но она видела улыбку.

Элли облизала губы.

– Это ты забрал силы её матери? Алтимус Ашенхолм был твоим Сосудом?

– Звучит так, будто это моих рук дело, правда? – прошипел голос. – Но нет. Я, впрочем, припоминаю, дорогой Хестермейер упоминал Ашенхолма. Он не питал к нему большой приязни, и, похоже, небезосновательно! Сотворить такое со своей женой и ребёнком.

– Что теперь будет с Кейт?

Смех взрезал воздух, вонзился в разум Элли.

– Они растерзают её, разорвут по кусочку, пока ничего не останется.

– Нет. – Элли сжала зубы. – Народ любит её.

– Любил её. После сегодняшнего утра я не был бы так уверен. А когда придёт Празднество Жизни и они узнают, насколько она на самом деле слаба? Но полно, вот если бы кто-то мог ей помочь. Кто-то, кто на самом деле является Сосудом. Кто-то, кто мог бы совершить чудо, просто произнеся пару слов.

Элли ощутила холодок дыхания на одном ухе и, повернувшись, увидела хрупкое дитя прямо рядом с собой – с широкой улыбкой и гладкой пустотой там, где должны быть глаза. Но прямо у неё на глазах мрамор потёк каплями, будто краска, и обнажилось создание, скрывавшееся под ним. Снежно-белая кожа, перебинтованное хрупкое тело. Ткань туго натянулась над глазницами и носом.

– С моей помощью ты можешь спасти её. Помешать причинить ей любой вред.

Элли поглядела на Кейт, лоб её морщился в беспокойном сне. Рука крепко держалась за то ничто, где раньше была рука Элли.

– Ты же хочешь помочь ей, верно? – спросило дитя. – Ты можешь совершить чудеса, а она пускай думает, что это она сама. Пускай весь остров думает, что это она.

У Элли дрожали губы.

– Если я попрошу тебя исполнить желание, тогда ты получишь желание для себя. И обратишь эту силу на то, чтобы навлечь на Кейт опасность. Так ты поступаешь всегда – бьёшь по тем, кто мне дорог. – Она глубоко вздохнула и шагнула между Кейт и дитя. – Я в тебе не нуждаюсь. Я всё это исправлю. Я остановлю Лорена. Даже если Кейт не Сосуд, с моими изобретениями можно добиться, чтобы она казалась им.

Ручка дитя замерла у щеки Элли.