Кейт сделала дрожащий вздох и закрыла глаза.

– Мы вернулись на остров, и к исходу года моя мать была мертва. Но когда она умерла, Богоптица не явилась. И хотя я молила, и умоляла, и рыдала, её сила так и не перешла ко мне. Что бы ни случилось с матерью там, на глубине, божество было отнято от неё. Её силы угасли. На следующий год урожай начал уменьшаться. И год от года становилось всё хуже и хуже. А теперь…

Голова Кейт поникла, и Элли почувствовала прилив жалости, поднимающийся из груди. Кейт неимоверно долго скрывала эту тайну, разъедавшую её изнутри. Она крепко стиснула плечо Кейт.

Кейт заморгала, словно выплывая из сна. Она задрожала и сжала Эллину руку.

– Пойдём, твоей бледной коже нечего делать на таком солнце, – она помогла Элли подняться, уводя её обратно в покой.

Кейт запетляла между статуями, а потом села у той, что изображала её мать. Элли, задумавшись, рассеянно постукивала тростью.

– Кейт… а почему ты думаешь, что твой отец хотел забрать дар твоей матери?

– Я не знаю. Никакой необходимости ему не было: она бы всё для него сделала. Я иногда думаю, не был ли он соглядатаем Врага.

Элли широко распахнула глаза, кончики её пальцев так и зудели. Она чувствовала, как идеи соединяются у неё в голове, искрясь электричеством при столкновении.

– Ты говорила, что Семеро Стражей были задумкой твоего отца. И это он спроектировал те личины, что они носят?

Кейт дёрнула носом, губы её сплёвывали слова как яд.

– Алтимус Ашенхолм.

Элли запнулась и схватилась за руку статуи, чтобы не упасть. Она смотрела в холодные мраморные глаза, и мысли её кипели. Отец Кейт был из Города. Он был наставником её, Эллиной, матери. И каким-то образом он изъял божество, жившее в матери Кейт.

Кейт сжалась в клубок.

– Что нам делать, Элли? – рыдала она. – Они узнают. Я знаю.

– Мы что-нибудь придумаем. – Элли сжала кулаки. – Я обещаю.

– Ох, Элли, – произнесла Кейт, с нежностью наблюдая за ней. – Вечно пытается всё починить. Но что, если есть такие вещи, которые починить нельзя?

Элли встала на колени рядом с Кейт:

– Значит, они и не были сломаны.

– А знаешь, с тобой у меня появилось такое чувство… будто я, несмотря ни на что, могла овладеть этой силой, хотя какая-то часть меня и знала, что это невозможно.

– У тебя есть силы, Кейт. Возможно, они не такие, как у твоей матери. Но они есть.

Кейт молчала, лицо её осветилось солнечным светом.

– Хотелось бы мне, чтобы это было правдой. Я бы всё отдала своему народу, Элли. Если бы у меня было что дать.

Кейт положила голову к Элли на колени, и Элли поглаживала её волосы, пытаясь придумать, что же сказать – что угодно, чтобы Кейт сделалось легче. Но ничего не приходило в голову. Тянулись долгие минуты, глаза Кейт закрылись, и вскоре её тихое размеренное дыхание заполнило комнату. Слёзы на щеках высохли, а Элли всё смотрела и всё не могла придумать, что сказать.

С превеликой осторожностью Элли высвободила свою руку из руки Кейт и свернула своё новое пальто шаром. Приподняв голову Кейт со своих колен, она переложила её на импровизированную подушку.