<style name="body0">Брака как такового у них не вышло — то ли стар был Мосес Артурович, то ли «лучёвка» сделала своё дело, то ли дети во сне ворочались, то ли сама вислогрудая, высохшая супруга не прельстила — бог весть. В остальном же на удивление они сладились, поутру новобрачная встала первой, чтобы подать мужу завтрак — жалкую, маленькую яичницу (половину Мосес всё равно скормил Пашке). Заев угощение чёрствым хлебом Мосес Артурович прошёлся по хате, высматривая, что тут можно отладить, но взяться за молоток не успел — примчался парнишка от атамана, мол парикмахера требуют, расчесать драгоценную бороду перед утренней службой. Приказали — так приказали. Покорный Мосес Артурович подровнял, подмаслил и уложил роскошную бороду Ильи-Пророка, попробовал взяться за гриву и отступился — мол, после бани бы, с маслом репейным да частым гребнем и то заботы часа на два. Атаман легко согласился — на днях свадьба, перед ней банька, тогда и расчешешь. А пока ступай молиться со всеми честными хрестьянами. </style>

<style name="body0">Служба прошла на площади, перед хороминой. Жители Спас-Углов собрались приложиться к иконе Спаса, обменяться с соседями братскими поцелуями и послушать короткую, но весьма энергичную проповедь Ильи-Пророка. Атаман пообещал скорое процветание и наступление божьего царства, красочно описал, что именно сотворит небесное воинство с врагами и нехристями, не признающими последнего из пророков, скупо похвалил Беззубого-Ангела за успешный рейд, приказал выпороть за нерадивость пастуха Якова и повелел начинать хоровой гимн во славу Христа, Богородицы и Пророка. Все сельчане истово повторяли за атаманом слова кощунственной молитвы. Мосес Артурович удивился — похоже люди и вправду сочли святым этого вшивого, неопрятного рыжего жулика. Когда народ разошёлся — кто на работы, кто за добычей, кто охранять границы, — его снова позвали в хоромину. Четырём жёнам Пророка тоже нужен был парикмахер — посоветовать кремы и маски для лица и волос, срезать мозоли и поухаживать за ногтями. Три жены были веселы, щебетали и наперебой выхваляли мастера, четвёртая уныло сидела в углу, обхватив руками живот. «Выгонят её завтрева, — радостно сообщила Мосесу Артуровичу самая молодая, — у ней в пузе детки не держатся, троих скинула». </style>

<style name="body0">Так и вышло — на следующий день перед службой несчастную бабу со всеми пожитками спихнули со ступенек хоромины с наущением возвращаться к родне. Днём парикмахер причесал на девичник молодую невесту — пышнотелую тихоню лет шестнадцати с жиденькими, но длинными русыми волосами. Вечером собственноручно вымыл голову атаману, намазал репейным маслом, вычесал гребнем вшей, выстриг несколько колтунов и посоветовал впредь собирать кудри в косы хотя бы на ночь. За что и был наказан — Илья Пророк тут же повелел Мойше впредь каждый вечер заплетать ему волосы, а заодно чесать пятки перед сном. После бани начался мальчишник во всей красе — атаман с приближёнными гуляли, пили чистый, как слеза, самогон, и хвастали подвигами. Вскоре Мосеса Артуровича затошнило — не от выпитого, от баек. Он терпеть не мог запаха крови и полагал жизнь человеческую самым ценным из божьих даров. К тому же с молоком матери впитал уважение к женщине, к чуду зачатия и рождения. Очень сильно хотелось уйти, но пришлось дожидаться, пока Пророк налакается как свинья и отправится спать. Под присмотром бдительного охранника он заплёл атаману волосы на ночь, и убедился, что причёска не помешает пьяному. Можно было отправляться домой. У ворот парикмахера остановила кухарка, вручив солидный кусок свинины и бутыль самогона — за труд.</style>

<style name="body0">Довольная Аграфена покормила мужа тёплой картошкой, вознамерилась налить рюмочку, но Мосес Артурович отказался.