<style name="body0">— А я говорю, жид пархатый, — рявкнул рейсер.</style>

<style name="body0">— Армянин я.</style>

<style name="body0">— Мусульман?</style>

<style name="body0">— Православный. Крещёный, — дрожащими пальцами Мосес нашарил под рубахой старинный серебряный крест. Бандит сильным рывком сорвал украшение с шеи старика:</style>

<style name="body0">— Подходяще. Ну, молись, армянин, перед смертью, раз ты крещёный. Батюшки исповедовать уж прости нету. </style>

<style name="body0">Он поставил старика на ноги, толкнул в сторону берёз и достал из подсумка нож. Мосес глухо вздохнул:</style>

<style name="body0">— Покурить бы на дорожку отсыпал, прежде чем убивать.</style>

<style name="body0">Чуть помедлив, беззубый достал, портсигар и бросил в траву самокрутку. Наклониться поднять её, а затем встать, не показывая, что колени трясутся, было делом нелёгким. Но как же сладок был крепкий табачный дым… Один из рейсеров, шрамолицый и злой на вид, подошёл к беззубому показать добычу. Золингеновские бритвы и ножницы вызвали интерес.</style>

<style name="body0">— Дед, а зачем ты с собой эти штуки таскаешь? Кто ты вообще такой, почему в лесу спишь? — лениво спросил беззубый.</style>

<style name="body0">— Я мирный старик, парикмахер, — хриплым шёпотом выдавил Мосес, — хожу по деревням, людей стригу, масло для волос продаю. Чем я вам помешал, товарищи военные?</style>

<style name="body0">— Уважает… — хохотнул беззубый, — Товарищи! Военные! И не соврал, дед, мы служилые люди Божьего Атамана Ильи-Пророка. Военные. Скоро край будет наш, пусть тогда кто попробует слово вякнуть. Парикмахер, говоришь… Баб стрижёшь?</style>

<style name="body0">— Был мужским парикмахером. Причёсываю, стригу, брею, крашу, педикюр могу сделать, мозоли срезать, кровь пустить, чирей вскрыть, банки поставить или пиявок, — (тут Мосес врал — пиявок он никогда в жизни даже в руках не держал).</style>

<style name="body0">Беззубый поскрёб в затылке.</style>

<style name="body0">— Мозоли говоришь… А за бородою умеешь ухаживать?</style>

<style name="body0">— Всё умею, — твёрдо сказал Мосес Артурович, он почуял, что пахнет жизнью.</style>

<style name="body0">Две недели он волокся вслед за отрядом. Угнаться за здоровенными мужиками лет на двадцать его моложе, было тяжко. Помогало только ясное понимание — отстанет — убьют. По дороге собрали дань с двух сёл и пожгли отдалённый хутор. У Мосеса сердце кровью обливалось от предсмертных воплей скотины и криков детей, но сделать он ничего не мог. Наконец, ввечеру пятнадцатого дня пути, они добрались до места. </style>

<style name="body0">Деревня Спас-Углы была огорожена мощным сосновым тыном с воротами. На башенке стоял часовой, за забором надрывались собаки. Вернувшихся рейсеров встретили радостным шумом, навстречу выбежали женщины, дети, за ними степенно вышли взрослые мужики. Часть отряда осталась у ворот разгружать добычу и отвечать на приветствия. Беззубый потащил пленника дальше, к трёхэтажной, разукрашенной искусной резьбой хоромине. На крыльце уже ждал гостей батюшка-атаман. Мосес Артурович обомлел — он забыл, что на свете бывают такие волосы. Рыжая грива Божьего Атамана Ильи Пророка свисала до того места, где у женщин бывает талия, роскошная борода прикрывала живот.