|
Верхние дверцы шкафа оказались незапертыми и приоткрылись, обнажив заплесневелые пустые внутренности. Хатч проверил выдвижные ящики внизу и убедился, что там тоже пусто. Но не в самом нижнем: здесь нашлась чёрная, порванная и выцветшая футболка с эмблемой «Led Zeppelin». Её подарила Клэр, вспомнил он, на школьной экскурсии к Бар-Харбору. Хатч повертел футболку в руках, вспоминая тот далёкий день. Теперь это лишь старая тряпка двадцатилетней давности. Малин отложил её в сторону. Сейчас Клэр обрела своё счастье – или утратила, смотря кого спросить. Ещё одна попытка. Он обхватил шкаф и принялся с ним бороться, раскачивая взад-вперёд. Неожиданно древний монстр подался и опасно накренился вперёд. Хатч отпрыгнул в сторону, освобождая шкафу путь, и тот с ужасающим грохотом рухнул на пол. Малин выпрямился, оказавшись в огромном облаке взлетевшей пыли. Затем с любопытством наклонился, нетерпеливо от неё отмахиваясь. Деревянная задняя стенка шкафа разломилась надвое по узкой щели. Внутри виднелись вырезки из газет и страницы, покрытые неровным узким почерком. Края листов показались ему тонкими и хрупкими на фоне старого красного дерева. 34 Длинная полоса земли цвета охры, под названием Бёрнт-Хэд, лежала к югу от города, выступая в море подобно скрюченному пальцу великана. На дальней оконечности мыса утёс, усыпанный деревьями и дикой травой, спускался к бухте, которую называли бухтой Сквикера[44]. Этим названием пустынное местечко обязано неисчислимым миллионам устричных раковин, что трутся друг о дружку в полосе раздражённого прибоя. Лесистые тропинки и пустыри, лежащие в тени маяка, называют Голубиной ложбиной. Для старшеклассников школы Стормхавэна это название имеет двойное значение: она также служит аллеей для прогулок любовников – и девственность здесь теряли далеко не единожды. Двадцать с лишним лет назад Малин Хатч и сам был одним из таких неуклюжих девственников. И теперь вдруг обнаружил, что снова идёт лесными тропками и сам до конца не понимает, какому побуждению обязан возвращением на то же место. Малин распознал рукописные строки на бумагах в старом шкафу – почерк принадлежал деду. Не чувствуя в себе сил, чтобы сразу их прочитать, он вышел из дома, намереваясь прогуляться по берегу. Но ноги вынесли его за город, провели вокруг форта Блэклок и, наконец, направили к маяку и бухте Сквикера. Он повернул на избитую тропинку – тонкую чёрную линию на фоне высокой травы. Через несколько ярдов тропа привела на небольшую полянку. С трёх сторон от неё возвышались скалистые откосы мыса Бёрнт-Хэд, покрытые мхом и ползучими растениями. С четвёртой плотная листва не давала увидеть море, хотя странное перешёптывание раковин в прибое и говорило, что оно близко. Тусклые полосы света просвечивали сквозь листья и неровными пятнами падали на траву. Вопреки настроению, Хатч улыбнулся, когда на ум нежданно-негаданно пришли строчки Эмили Дикинсон. – «Спадает с неба луч косой», – продекламировал он. Зимние деньки — Подавляют, словно тоны Кафедральной музыки Пока Малин смотрел на глухую полянку, к нему вернулись воспоминания. В особенности об одном майском дне, заполненном нервными пожатиями рук и краткими, неуверенными вздохами. Ощущение чего-то нового, экзотическое чувство проникновения на взрослую территорию опьяняли. Хатч усилием воли отодвинул эти воспоминания на задворки, удивлённый, как может возбуждать одна лишь мысль о случившемся так давно. Это случилось за несколько месяцев до того, как мать собрала вещи, и они уехали в Бостон. |
