|
Это случилось за несколько месяцев до того, как мать собрала вещи, и они уехали в Бостон. Клэр больше чем кто-либо могла понять и принять его настроения; она принимала всю тяжесть багажа, вошедшего в её жизнь с Малином Хатчем – мальчиком, потерявшим большую часть семьи. Поверить не могу, что место всё ещё здесь, – подумал он. Взор задержался на помятой банке пива под камнем; о, да – всё ещё здесь, и до сих пор используется по назначению. Малин уселся на благоухающую траву. Прекрасный вечер в конце лета, и вся полянка отдана одному лишь ему. Впрочем нет, не только ему. Хатч вдруг услышал шелест на тропинке за спиной. Резко повернувшись, он, к безмерному удивлению, увидел, как на полянку вышла Клэр. Увидев его, она остановилась как вкопанная, а затем густо покраснела. Одетая в летнее ситцевое платьице, длинные золотистые волосы заплетены в спадающую за плечи косу. На мгновение поколебавшись, Клэр решительно шагнула вперёд. – Здравствуй ещё раз, – подскакивая, произнёс Хатч. – Прелестный денёк, чтобы с тобой столкнуться. Он постарался, чтобы слова прозвучали легко и непринуждённо. Пока он раздумывал, пожать ли ей руку или, может быть, поцеловать в щёку, время для того либо другого уже ушло. Клэр слабо улыбнулась и кивнула. – Как прошёл тот ужин? – спросил он. Сорвавшись с губ, вопрос прозвучал до крайности глупо. – Прекрасно. Настала неловкая пауза. – Извини, – наконец, произнесла она. – Должно быть, я помешала твоему уединению. – Погоди! – воскликнул он, несколько громче, чем намеревался. – То есть, тебе не обязательно уходить. Я просто прогуливался. К тому же, я бы хотел поговорить. Клэр несколько нервно поглядела по сторонам. – Ты же знаешь, какими бывают маленькие городки. Если кто-нибудь нас увидит, они подумают… – Нас никто не увидит, – сказал он. – Это же Голубиная ложбина, ты не забыла? Хатч снова уселся и похлопал по траве рядом с собой. Она подошла ближе и поправила платье тем самым застенчевым жестом, что хранила его память. – Забавно, что мы встретились именно здесь, а не где-то ещё, – заметил он. Клэр кивнула: – Помню, как ты нацепил на уши дубовые листья и стоял вон на том камне, цитируя «Люсидас»[45]. Хатч справился с порывом упомянуть о кое-чём другом, что помнил сам. – Ну, а теперь я старый костоправ, сыплю налево и направо цитатами из медицинских справочников и бессвязными обрывками стихов. – Сколько прошло, двадцать пять лет? – спросила она. – Ага, примерно так, – откликнулся он и неловко помолчал. – Итак, чем ты занималась все эти годы? – Как обычно. Закончила школу, планировала уехать в Ороно и поступить в университет штата, но вместо этого встретила Вуди. Вышла замуж. Детей нет, – поведала Клэр. Пожав плечами, она уселась на стоящий рядом камень и обняла колени. – Вот, собственно, и всё. – Нет детей? – спросил Хатч. Ещё в школе Клэр без конца твердила, как хочет завести детей. – Нет, – буднично сказала она. – Низкая концентрация сперматозоидов. Они помолчали. А затем Хатч – к собственному ужасу и по совершенно непонятной причине – ощутил необоримый прилив весёлости от непредсказуемого поворота разговора. Он непроизвольно фыркнул, а затем разразился смехом – и продолжал смеяться до тех пор, пока не стиснуло в груди и не потекли слёзы. |
