– Очень рад, что вы поняли. Ну, и куда же вы теперь думаете поехать?

– В Африке мы только что были.

– Совершенно верно. А почему бы вам не пожить немного на Кубе или на Багамских островах? И я бы, пожалуй, к вам присоединился, если бы достал денег дома.

– А вы надеетесь достать?

– Нет.

– Я, пожалуй, поживу немного в Париже. Давно не бывал в большом городе.

– Ну, какой это город – Париж. Лондон – вот город.

– Хочу посмотреть, что делается в Париже.

– Я вам все могу рассказать, что там делается.

– Да нет, я не о том. Хочу посмотреть картины, и кое с кем повидаться, и побывать на скачках – на Шестидневной и в Отейле, в Энтьене и в Ле Трамблэ. Почему бы и вам там не задержаться?

– Смотреть на скачки я не люблю. А играть – денег нет.

К чему сейчас все это вспоминать, подумал он. Барон умер, фрицы заняли Париж, а ребенок у принцессы так и не родился. Не будет его крови ни в каком королевском доме, разве что когда-нибудь пойдет у него из носу кровь в Букингемском дворце, что маловероятно. Если через двадцать минут никто из слуг не явится, я сам пойду в деревню и добуду яиц и немного хлеба. Это же черт знает что – быть голодным в собственном доме, думал он. Но уж очень я устал, идти не хочется.

Тут он услышал, что в кухне кто-то шевелится, и нажал кнопку зуммера, вделанную под крышкой большого стола, и услышал, как он дважды прожужжал в кухне.

Вошел младший слуга, похожий не то на молодого фавна, не то на святого Себастиана, с обычным своим вкрадчивым, хитрым и долготерпеливым выражением лица, и спросил:

– Вы звонили?

– А ты не слышал, что ли? Где Марио?

– Пошел за почтой.

– Как там кошки?

– Очень хорошо. Ничего нового. Большой Козел подрался с Эль Гордо. Но мы уже полечили ему раны.

– Бойз вроде бы похудел.

– Слишком много бегает по ночам.

– А как Принцесса?

– Немножко было загрустила. Но теперь уже опять хорошо ест.

– Трудно сейчас достать мясо?

– Мы доставали в Которро.

– Как собаки?

– Все здоровы. У Негриты опять будут щенята.

– Не могли вы подержать ее взаперти?

– Мы пробовали, да она удрала.

– Еще что случилось?

– Ничего. Как вам ездилось?

– Без происшествий.

Пока он говорил – коротко и раздраженно, как всегда с этим мальчишкой, которого он уже дважды увольнял и каждый раз принимал обратно, когда приходил его отец просить за него, – в комнату вошел Марио, старший слуга, неся письма и газеты. Он улыбался, и темное его лицо было веселым, добрым и ласковым.

– Как съездили?

– Под конец потрепало немножко.

– Figu'rate. Воображаю. Сильный был норд. Вы ели?

– Тут нечего было есть.

– Я принес яиц, молока и хлеба. Tu, – обратился он ко второму слуге, – ступай приготовь завтрак для кабальеро. Как вам приготовить яйца?

– Как всегда.

– Los huevos como siempre, – сказал Марио. – Бойз вас встретил?

– Да.

– Он очень скучал в этот раз. Больше, чем всегда.

– А как остальные?

– Да ничего, только вот у Козла с Толстяком страшная была драка. И Принцесса погрустила немножко. Но потом это прошло.

– Y tu'?

– Я? – Он застенчиво улыбнулся, польщенный. – У меня все хорошо, благодарю вас.

– А как твое семейство?

– Все здоровы, благодарю вас. Папа уже опять работает.

– Очень рад.

– Он и сам рад. Кто-нибудь из ваших друзей ночевал здесь?

– Нет. Все поехали в город.

– Устали, наверно.