Томас Хадсон и барон сошли с корабля в Марселе. Большинство других пассажиров решили ехать дальше, до конечного пункта, которым был Саутгемптон. В Марселе они с бароном обедали в маленьком кафе в Старом Порту, за выставленным на тротуар столиком, ели moules marine'es и попивали из графинчика vin rose'. Томас Хадсон был очень голоден и вспомнил, что, в сущности, был почти все время голоден с тех самых пор, как они ушли из Хайфы.

Да я, кстати, и сейчас чертовски голоден, подумал он. Куда к черту они подевались, все эти слуги? Хоть бы один показался. А на дворе ветер становился все холоднее. Это напомнило Хадсону тот холодный день в Марселе, когда они с бароном, подняв воротники пальто, сидели за столиком кафе на крутой улочке, сбегавшей вниз, к порту, и ели moules, разламывая тонкие черные раковинки, которые надо было вылавливать из горячей наперченной молочной похлебки с плавающим по ней горячим растопленным маслом, пили вино из Тавеля, на вкус такое, каким Прованс был на взгляд, и смотрели, как ветер раздувает юбки рыбачек, и туристок, и дурно одетых портовых проституток, когда те взбирались по крутой, вымощенной булыжником улочке, подхлестываемые мистралем.

– Вы очень нахальный молодой человек, – сказал барон.

– Хотите еще moules?

– Нет. Я хочу чего-нибудь посолиднее.

– Возьмем еще bouillabaisse?

– Два супа?

– Я голоден. И мы теперь не скоро опять сюда попадем.

– Да, у вас есть-таки основания быть голодным. Ладно. Возьмем bouillabaisse и хороший cha'teau brian, это очень тонкое вино. Придется мне вас подкормить, распутник вы этакий.

– Что вы теперь думаете делать?

– Гораздо интереснее, что вы теперь думаете делать. Вы ее любите?

– Нет.

– А, ну слава богу. Для вас сейчас самое лучшее немедля это прикончить. Самое лучшее.

– Они приглашали меня к себе, на рыбную ловлю.

– Будь это охота, так, может, стоило бы, – сказал барон. – А рыбная ловля – это очень холодно и очень неприятно. И нечего ей делать из своего мужа дурака.

– Он, наверно, все знает.

– Нет, не знает. Знает только, что она влюблена в вас. И ничего больше. Вы джентльмен, так что все, что вы сделаете, будет правильно. Но ей нечего делать из своего мужа дурака. Вы ведь на ней не женитесь?

– Нет.

– Да она все равно не могла бы выйти за вас замуж, и нечего делать его несчастным, разве только если вы ее любите.

– Нет. Не люблю. Теперь я это знаю.

– Ну так я думаю, что вам надо все это прикончить.

– Я тоже так думаю.

– Рад, что вы согласны со мной. А теперь скажите мне по правде, какая она?

– Очень мила.

– Глупости. Я знал ее мать. Вот если б вы знали ее мать!

– Сожалею, что не знал.

– Да, уж действительно стоит пожалеть. Не понимаю, как это вы спутались с такими добропорядочными и скучными людьми. Или, может быть, она вам нужна для вашей живописи или чего-нибудь подобного, а?

– Нет. Это так не делается. Она мне очень нравилась. И сейчас нравится. Но я не люблю ее, и вообще все это стало чересчур сложным.

– Очень рад, что вы поняли. Ну, и куда же вы теперь думаете поехать?

– В Африке мы только что были.