Не то чтобы она боялась или считала себя такой уж высокоморальной особой.

Просто она еще не была готова.

И оставалась таковой вплоть до окончания первого курса в университете Висконсина. Готовой же она стала звездной апрельской ночью, расположившись на заднем сиденье машины, которая принадлежала старшекурснику Дэвиду Бруксу. Готовность эта проступила неожиданно и с такой силой, что Брукс было немало изумлен, равно как и восхищен огненной страстью женщины, внезапно пробудившейся под его ласками.

Как ни странно, она не была влюблена в Брукса, и сердце ее отнюдь не было разбито, когда в июне он окончил университет. После того, первого эксперимента она держала его на расстоянии и относилась к нему с холодным презрением:

Кара ушла из университета на первом семестре выпускного курса. Себе самой она сказала, что сыта по горло бесполезной дряхлостью образования либеральным искусствам. На самом же деле она была попросту смущена, даже сбита с толку той скоростью, с которой сделала свое тело доступным для парней после первого свидания с Бруксом. К этому смущению примешивалась отчетливая тревога, потому что ее сексуальная жизнь была начисто лишена любви и приносила ей мало удовлетворения. Ее также мучило гнетущее осознание того, что время стремительно утекает и она уже не тот ясноглазый подросток, которым была вроде бы совсем недавно. Другие девушки были замужем, помолвлены или, по крайней мере, влюблены. В отчаянных поисках любви, сама не зная почему, она использовала свое тело в качестве некоего предсказателя, но при этом пресекая любой роман в самом зачаточном его состоянии, хотя настоящая любовь могла притаиться где-то рядом, буквально за углом.

В каникулы по случаю Дня благодарения она приехала домой и сообщила родителям, что в университет больше не вернется, чем вызвала их недоуменное осуждение. До января она болталась по дому, много читала, в основном дамские романы: «Унесенные ветром», «Сундук Саратоги», «Навеки, Эмбер», «Вершины Вузеринга». Читала она быстро, но книги не могли поведать ей того, что она хотела узнать. В январе Кара поступила в школу секретарш. Она всегда была сообразительной девушкой, и потому строгость курса стенографии показалась ей на редкость занудливой штукой. По окончании школы администрация устроила ее на работу в архитектурную фирму.

Там она познакомилась с молодым архитектором Фредом Рэнсомом. Это был крупный мужчина с огненно-рыжими волосами, искрящимися голубыми глазами и бесстыжей ухмылкой. У него была со вкусом обставленная квартира в Тюдор-Сити, и Кара провела с ним в этой кондиционированной крепости весь уик-энд, сказав родителям, что гостила у старой однокашницы в Пенсильвании. Впрочем, довольно скоро она поняла, что отнюдь не влюблена в молодого архитектора, и ей уже порядком надоели и его рыжие волосы, и голубые глаза, и нахальный взгляд, и юношеское лицо. Кроме того, он порой чуть ли не до слез доводил Кару своей привычкой в странно отрешенной манере играть ее грудями.

Днем в воскресенье Кара ушла от него. Глубоко опечаленная, она вернулась домой, приняла горячую ванну, обжигающую и одновременно очищающую. Потом попыталась было почитать книгу, одновременно размышляя над тем, что же с ней все-таки происходит, в кого она превращается, и машинально отвечая на глупые вопросы матери о том, была ли пенсильванская подруга рада видеть ее и не встретила ли она по пути какого-нибудь милого молодого человека.

Она прекрасно понимала, что родители всерьез обеспокоены ее затянувшимся девичеством. Иногда в приступе бессильной ярости она готова была выложить перед ничего не подозревающей матерью все свои любовные похождения, однако она знала, что подобное открытие попросту убьет женщину, а Кара все еще хранила в душе скудные остатки уважения к тому символу чистоты, который олицетворяла ее мать.

На следующей неделе она уволилась из архитектурной фирмы.

И устроилась на работу в универмаг Мейси секретарем одного из постоянных покупателей.