Вечер обернулся полным провалом.

Когда Грифф ушел, она долго не могла заснуть. Она сказала себе, что не дала ему честного шанса, и решила испытать судьбу повторно, с ним же, разумеется, если он пригласит ее еще раз. Поэтому она искренне обрадовалась, увидев Гриффа на вечеринке по случаю «Недели гильдии», хотя он и проявлял явный интерес к блондинке, которая висела на руке Макуэйда. Когда Грифф повез блондинку домой, Кара почувствовала себя уязвленной, пожалуй впервые в своей жизни. Она решила приналечь на напитки. На таком мероприятии напиться было несложно. Потом она обратила внимание на одного мужчину, постепенно переместилась в его сторону и в общем-то не удивилась, когда в тот же вечер он отвез ее к себе домой.

Джефферсон Макуэйд был крупнее тех мужчин, которых она знала прежде, хотя в его облике не было ничего пугающе-животного. Опасение вызывало лишь внутреннее знание того, что в конце концов случится с ним и что за этим последует. Сама Кара находила странное удовлетворение в повседневной суете «Джулиена Кана» и не была уверена, что ей хочется сменить место работы. Но она знала, что случится с Макуэйдом, она очень хорошо знала стиль своей жизни, пожалуй, даже слишком хорошо.

В тот вечер она сидела у окна своей спальни в одних трусиках и бюстгальтере, и ей чертовски не хотелось одеваться. Жара билась об окно, растекаясь по нему волнами, как после атомного взрыва. Кара дышала через приоткрытый рот, пытаясь втянуть в себя это подобие воздуха, чтобы хоть как-то уравновесить температуру снаружи и внутри.

Бесполезно: жара и Кара Ноулс никогда не могли примириться друг с другом.

Она резко встала и направилась в ванную. Там она умылась, насухо вытерлась, слегка смочила одеколоном брови, шею позади мочек ушей и ямочку под подбородком.

— Кто-нибудь, скажите, сколько сейчас времени? — прокричала она из ванной.

— Семь сорок пять, — ответил отец.

— Спасибо.

Выйдя из ванной, она вернулась к себе в спальню и сняла с плечиков белое хлопчатобумажное платье. Она не знала, какие у Макуэйда планы на этот вечер, но уж на танцы ей идти никак не хотелось. Она понесла платье в ванну и по пути едва не столкнулась с отцом.

— О-оп! — проговорил доктор, отворачиваясь, тогда как Кара поспешно прижала платье к груди, прикрывая им полусферы своего бюстгальтера. Она даже улыбнулась, заметив это его смущение. Ей было чертовски приятно! Каким же маленьким мальчишкой, в сущности, был ее отец.

Она надела платье и разгладила его на бедрах, одновременно раздумывая, стоит ли одевать пояс. Разве что маленький, кожаный. Нет, ну его. Кара вынула из волос заколки, после чего тщательно расчесала их щеткой, обратив внимание на эффектный контраст черных волос на белом фоне платья. Отделанное кокеткой, оно оставляло оголенной шею и маленькую ямочку на горле. А чуть ниже уже возвышались груди, выпиравшие из чашек бюстгальтера, — две белые твердые горки, между которыми темнела тонкая углубленная линия.

Достав из сумочки тюбик губной помады, она прикоснулась кисточкой к ярко-красному конусу, после чего провела кисточкой по губам, чуть выходя за их края, — ей хотелось подчеркнуть и даже чуточку увеличить размер своего рта. Убрав помаду, она слегка подкрасила ресницы. Бросив в зеркало последний оценивающий взгляд, она босиком вернулась в спальню. Из верхнего ящика комода достала пару нейлоновых чулок и стремительно натянула их. В обувном ящике отыскала белые лодочки от «Джулиена Кана», надела их и снова с головы до ног осмотрела свое отражение в высоком зеркале. Глубоко вздохнув, она опять уселась у окна и стала ждать прибытия Макуэйда.

Он прибыл ровно в восемь.