— Привет.

— Привет, глупыш, — отозвался Аарон. — Ну как, скучаешь по мне?

— Не шибко. А ты-то, кстати, чем занимаешься?

— Да вот, оцениваю, оцениваю. Хотел спросить, что это за слухи насчет людоеда, вторгшегося в нашу пещеру?

— Ну, в общем-то так оно и есть, — ответил Грифф, с опаской глянув в сторону Макуэйда.

— Он что, и сейчас там?

— Да.

— И ты не можешь говорить?

— Точно.

— Если ты и дальше будешь говорить одними междометиями, то он сразу смекнет, что речь идет о нем.

— Пожалуй, что так, — согласился Грифф. — В таком случае почему бы тебе поподробнее не рассказать мне, чем именно ты занимаешься?

— Ты знаешь, здесь такие хитрецы нашлись, — коротко хохотнув, проговорил Аарон. — А он что, ради разнообразия засадил тебя за какую-то работу?

— Я оцениваю кое-какие заказы, — ответил Грифф.

— А я провожу оценку кое-каких образцов, и это нас в чем-то роднит. Так вот, братан, скажу тебе, ты еще не представляешь себе осенней модели. Это что-то потрясающее!

— Ты это серьезно? — спросил Грифф, прижимая трубку к уху.

— Это великолепно, просто великолепно! Послушай меня, Грифф: если «Неделя гильдии» не добьется в этом году успеха, то винить в этом «Джулиена Кана» будет не за что. У нас есть такие образцы, по сравнению с которыми Париж выглядит Эфиопией. Ты помнишь ту модель, ну, что приготовили для «Обнаженной плоти»? Боже, что за туфелька!

— Из чего она? Из кожи старых хоровых певиц?

— Грифф, это лодочки из крокодила или ящерицы, но с совершенно натуральным цветом и такой выработкой, которую ты еще не видел. И поверь мне, Грифф, я не треплюсь, ни капельки. Ни бантиков тебе, ни вырезок, ни каких других украшений — обычная лодочка, но такая, что тебе захотелось бы съесть эту туфельку. Нет, это что-то потрясающее, я тебе говорю.

— Когда я смогу ее увидеть? — спросил Грифф, мысленно представляя себе туфлю.

— Да хоть сейчас. Сразу и увидишь.

— Извини, Аарон, сейчас я занят.

— Ну что, на пять минут оторваться не можешь? И потом, мне нужен твой совет, во сколько оценить эту крошку. Грифф, такого у нас еще не было, и тебе надо будет представить ее «Крайслеру» не хуже, чем было в «Обнаженной плоти». И если эта модель не пойдет, то и никакая другая не пойдет, это уж точно.

— Все это похоже на рекламу публичного дома, — заметил Грифф.

— А она и выглядит так, что любая шлюха наденет, — добавил Аарон. — Правда, только очень дорогая шлюха. Грифф, да взгляни ты на нее. Любая женщина на земле представляет себя шлюхой.

— Ну, это уж я не знаю, — с улыбкой проговорил Грифф.

— В профессии проститутки есть какое-то очарование, — продолжал развивать свою мысль Аарон. — И каждая женщина осознает это, а потому надевает блузки с глубоким вырезом, демонстрирующие ее грудь, подбирает платье, приоткрывающее задницу, выбирает туфли, которые подчеркивали бы стройность ее ног. Каждая женщина…

— Ну, ты сейчас говоришь как священник на проповеди, — заметил Грифф.

— А ты хочешь показаться таким уж умником. Ну так как, ты приедешь посмотреть на модель?

— Нет.

— Ну так и черт с тобой, — игриво проговорил Аарон.

— И с тобой тоже, — отозвался Грифф.

— И скажи своему пареньку из Джорджии, что мой дедушка был одним из немногих евреев, кто сражался в армии Шермана.