— Пошли, — сказал Грифф.

Глава 5

Они не стали дожидаться лифта, а бросились вниз по лестнице на восьмой этаж, перепрыгивая через ступеньки. Пролетев мимо шкафчика с пожарным шлангом, они ворвались в закроечный цех. В помещении царила мертвая тишина — ни криков, ни шума машин. Безмолвие парило в воздухе, подобно темному туману, плотному и зловещему.

Сами столы для резки были закрыты стеной людей из кожного и закроечного цехов, женщинами из цеха предварительной подгонки, пожелавшими поглазеть на случившееся, мужчинами, которые пробегали мимо и тоже вознамерились насладиться сценой драки. Казалось, весь этаж собрался в закроечном цехе.

— Где они? — спросил Грифф.

— Вон там, — сказал Джорд. Лицо его лоснилось от пота. — Пошли, давай взломаем эту дверь, взломаем и прорвемся внутрь!

Рабочие безмолвно расступились. Откуда-то, с другой стороны толпы, донесся голос:

— Да замочи ты этого сукина сына, Чарли, замочи!

Грифф быстро поднял взгляд, пытаясь определить, кто крикнул. Но перед ним было лишь кольцо потных лиц, и он почувствовал, что и сам основательно вспотел. Он протолкался сквозь строй людей, вдыхая запахи их тел и явно ощущая жажду крови, которая просто струилась из их сверкающих глаз и искаженных в оскале ртов. Та же жажда крови чувствовалась и в глазах женщин. Возможно, несколько минут назад, когда Джорд выбежал из цеха, они и вопили во весь голос, однако сейчас стояли молча, во всяком случае, глотки их не издавали ни звука. Но вопль наверняка оставался, он не исчез, просто затаился где-то в глубине их тел и прорывался наружу через кровь, окутывая их жаром лихорадки, подпаляя глаза, заставляя их гореть и выдавливая на губах слюну. И вопль этот был тем черным злом, которое сейчас жаждало крови. Словно крик на бое быков — «Оле!» — само воплощение жажды мести и расправы. Сама по себе эта драка была всего лишь всплеском ярости по поводу каких-то мелочей, но она обнажила накопившуюся в них самих ярость — у кого мелкую, кого покрупнее, — и теперь эта ярость выплеснулась через их глаза, бросилась наружу, вожделея только об одном — о пролившейся крови.

Все это Грифф увидел в их глазах и внезапно испытал страх. Чарли ему в общем-то нравился, и он представлял себе, как может подействовать возбужденная до истерики толпа на человека с ножом в руке.

— Да отрежь ты ему яйца, Чарли! — прокричал какой-то мужик.

Но тут же женщина, стоявшая рядом с одним из резательных столов, заголосила:

— Стиви, разбей ему башку! Напрочь размозжи!

Прорвавшись сквозь скопище людей, Грифф ощутил себя человеком, погрузившимся в море крови. Сделав глубокий вдох, он посмотрел вперед и, сфокусировав взгляд, в лучах яркого солнца отчетливо разглядел фигуры двоих мужчин, которые теперь маячили перед подозрительными и голодными взглядами толпы.

На Чарли была майка, успевшая промокнуть от пота и прилипшая к его мускулистой спине и плечам. Пот струился по его затылку и, подобно кровожадной амебе, растекался темными пятнами по подмышкам. Темные кучерявые волосы бесформенными лохмами прилипли к бровям. Пот катился и по лбу, скатываясь между бровями на переносицу, ниже, ко рту, пока он резким взмахом головы не отбрасывал скапливающиеся капли на пол. Парень он был стройный и крепкий, из-под майки проступали крепкие бицепсы. В правой его руке был зажат тесак для разрезки кожи — пальцы крепко обхватили ручку, а по изогнутому лезвию прогуливались искрящиеся лучи солнечного света.