Теперь туфельки были ее.

Розничный торговец в Филадельфии заплатил двенадцать долларов за домашние шлепанцы, которые должны были отправиться к нему на следующий день.

Глава 6

Весь остаток недели Грифф думал об инциденте с пожарным шлангом, и все это время ловил себя на странной мысли, что ищет оправдание действиям Макуэйда. Ему не хотелось верить в то, что человек, окативший Чарли и Стива из тугого шланга, был тем же самым человеком, который затем угостил его чашкой кофе и которого он уже привык называть Маком.

При этом Грифф при всем своем желании не мог усмотреть в действиях Макуэйда никакого злобства. Нет, это определенно не было садизмом, в этом он не сомневался. Он всматривался в лицо Макуэйда, когда тот управлялся со шлангом, и не заметил в его глазах никакого радостного блеска. Не было в них, впрочем, и гнева или ярости. Просто бесстрастное выражение лица и руки, крепко сжимающие шланг. В тот момент Макуэйд был похож на пожарного, пытающегося погасить пламя. И все же…

Грифф задумался над проблемой жестокости. Откуда вообще возникли эти слова Макуэйда насчет того, чтобы преподнести кому-то урок? Поливая ребят из шланга, он явно хотел показать остальным работникам, что «Титаник» не шутки шутит. Скорее всего, он понимал, что конфликт может быть улажен без всякого шланга, но все же предпочел использовать его, чтобы придать происходящему характер драматичного события. И если это не было жестокостью, то что же тогда такое — жестокость? Макуэйд использовал этих двух парней в своих собственных интересах. Ребят чертовски унизили, чуть ли не утопили, а вдобавок еще и лишили работы — вот уж действительно показал Макуэйд, кто здесь босс.

«Правильно ли это?» — задавался вопросом Грифф и не находил на него ответа.

Ему хотелось вычеркнуть из своих рассуждений весь этот эпизод со шлангом. По его представлению, подобные обливания водой применялись лишь в тюремных заведениях, а потому отвергал такую практику в данном конкретном случае. Почему бы Макуэйду сначала не воспользоваться своими кулаками? Ну вот так, выйти, помахать руками, разоружить обоих, лишить сознания, разбросать их по сторонам. А можно и не лишать сознания — просто остановить драку и предложить парням вернуться к работе. Что в этом плохого?

Ничего. Вот только метод был для фабрики неподходящ. Заваруха на восьмом могла перекинуться на остальные этажи. Драку следовало прекратить немедленно, и Макуэйд это сделал, а уж как конкретно — так ли это было важно?

«Если не считать того, — подумал Грифф, — что я и сам мог остановить ее, причем без всяких кулаков или шлангов. Хотя подожди, парень, подожди, — сказал он себе. — Ты уверен в том, что они угомонились бы? Только потому, что они прислушивались к твоим словам? Стиви мог в любую минуту махнуть своей киянкой, и Чарли лежал бы с раскроенной башкой. Это, что ли, выход?»

Макуэйд же действовал более решительно. Он взял ситуацию под свой контроль, предостерег дерущихся, после чего предпринял конкретные действия, когда его предостережение оказалось неуслышанным. Действовал он как деспот, дикарь, но разве в той ситуации его поведение не было оправданным? Создалась откровенно опасная ситуация, и разве не он предотвратил кровопролитие?

Поэтому, если механически не увязывать воедино два понятия и два действия — жестокость и применение пожарного шланга, — не следовало ли признать, что Макуэйд действовал в интересах компании, и если на то пошло, то и в интересах этих же двух драчунов, размахивавших смертоносным оружием?

Был ли кто-то серьезно ранен? Нет.