Потом стал размышлять о предстоящем свидании с Карой. Ему самому казалось, что он во многом идеализирует эту встречу. Впрочем, сказал он себе, как знать, возможно, она действительно поможет ему привести в порядок остаток дня. Вместе они хорошо проведут вечер, и тогда забудутся и этот дождь, и все сомнения. После этого он занялся безмолвной борьбой с наручными часами, экспериментируя с текущим временем. «Следующий раз, когда посмотрю на них, — сказал он себе, — десять минут уже пройдут. Потом медленно досчитаю до трехсот, и тогда минуют еще пять минут. Сейчас четыре часа. Значит, должно быть двадцать семь минут шестого».

В без пятнадцати шесть он спустился перекусить. Особого голода он не испытывал, но все же заставил себя поесть, зная, что ему предстоит выпить, и не хотелось раньше времени захмелеть. Свиные отбивные оказались жирными, куриные ножки — сырыми и безвкусными. Даже кофе походил на грязную дождевую воду. В свою квартиру он вернулся с твердой убежденностью в том, что до встречи с Карой у него все будет идти наперекосяк.

Дома Грифф внимательно выбрал наряд, предпочтя белую рубашку и синий костюм. Аккуратно пристегнул воротничок. Глянув в зеркало, остался в общем-то доволен своим видом, хотя и слегка порезался при бритье. Потом вспомнил, что забыл начистить свои черные туфли, и с явным отвращением занялся этим делом — пришлось снимать пиджак, и к тому же он запачкал манжету гуталином. Хотел было сменить рубашку, но потом решил, что под пиджаком будет незаметно, и пошел отмывать руки. Вообще-то ему обычно нравилось чистить обувь — но только не сегодня.

В пятнадцать минут восьмого Грифф вышел из дома и поехал, продираясь сквозь слепящую пелену дождя, в сторону Бронкса. «Все, что мне нужно от жизни, — это забраться в квартиру», — мысленно проговорил он. Потом поднял взгляд на небеса и добавил: «Извини, босс, я не это имел в виду». Прибыв на место, он обнаружил, что вся парковка занята. Делая разворот, он чуть не столкнулся с автобусом, но все же отыскал узкий проем, куда можно было поставить машину.

Ни в зонты, ни в шляпы он никогда не верил и сейчас лишь поднял воротник своего пальто, еще раз прочитал адрес, который она дала ему, и шагнул в дождь. Самочувствие вроде бы стало улучшаться. Скоро он увидит Кару, и все снова войдет в норму. Он убыстрил шаг и внезапно глянул на наручные часы. Было только семь сорок пять, а они договаривались на восемь. Оглянувшись, увидел неподалеку бар и направился к нему. Войдя, отряхнул воду с пальто и, отыскав свободный стул, заказал стакан виски. В дальнем конце бара сидела одинокая блондинка. Не сказать чтобы красавица, но, как всякая одинокая блондинка в баре, она привлекала к себе внимание. Его удивило, когда она подняла взгляд и улыбнулась ему. Он вежливо ответил ей улыбкой и сосредоточил внимание на напитке, хотя в глубине души почувствовал удовлетворение: вечер складывался нормально. По телевизору показывали какую-то чушь. Несколько секунд он взирал на экран, узнавая актеров. «Как бишь там звали эту лошадь Мэйнарда? Курок? Чемпион?» Но потом и это ему надоело. Краем глаза посматривая фильм, он отхлебывал виски. Встретившись взглядом с барменом, спросил:

— Как зовут эту лошадь?

— Какую лошадь? — переспросил бармен.

— Кена Мэйнарда?

Бармен высокомерно глянул на гостя:

— Тарзан!

Грифф щелкнул пальцами.

— Ну конечно же Тарзан.

Это «конечно же» почему-то напомнило ему Макуэйда. «Конечно, конечно… Да пошел он к черту, этот Макуэйд», — подумал Грифф.

Из бара он вышел ровно в без пяти восемь, воображая себе, с какой тоской проследила за его уходом та блондинка. Дождь чуть утих, и он, проходя мимо стадиона, припоминал, на каких матчах бывал здесь.