— Джон, вам нет необходимости ничего принимать, — сказал Макуэйд. — Но если я покажу вам соответствующие отчеты и книги, это поможет? Если я докажу, что увольнение всех этих людей отнюдь не снизило количество выпускаемой нами продукции, это как-то подкрепит мои доводы?

— Ну… — пробормотал Грант. — Мне действительно надо посмотреть эти отчеты.

— Я покажу вам их в любой момент, как только попросите.

— Э… — Грант снова замялся. — Я хочу лишь объяснить вам, мистер Макуэйд, что думают люди, а они отнюдь не довольны происходящим. И у нас есть возможности переломить этот процесс. Мы — сильный профсоюз. Вы здесь человек новый, поэтому даже не представляете себе размера убытков, если мы притормозим производственный процесс или организуем сидячую забастовку. Вместо двух тысяч шестисот пар обуви в день вы получите тысячу, и надо еще посмотреть, как «Титаник» справится с такой потерей.

По лицу Макуэйда блуждала счастливая улыбка.

— Во-первых, Джон, я не понимаю, что именно вы собираетесь переламывать. Если обратиться к голым фактам, то выяснится, что переламывать нечего. Во-вторых же — и пожалуйста, слушайте внимательно, потому что я не буду повторять дважды, и, надеюсь, это дойдет до всех присутствующих: если у нас возникнут проблемы с профсоюзами, «Титаник» уже на следующий день прикроет всю эту чертову фабрику и при этом не потеряет ни цента. Что вы на это скажете?

— Сомневаюсь, чтобы «Титаник» пошел на такой шаг, — уверенным тоном проговорил Грант. — Не знаю, во сколько миллионов долларов обошлась вам эта сделка, но даже «Титаник» не занимается покупкой фабрик только лишь для того, чтобы их закрывать.

— Разумеется, нет, — кивнул Макуэйд, — но это может быть сделано. Из-за проблем с профсоюзами «Титаник» закрыл фабрику в Нью-Хэмпшире, а когда парни из союза, что называется, уперлись рогом, просто перевел фабрику в Джорджию, где она сейчас и находится. Мы целый чертов город лишили работы, Джон, так неужели же вы думаете, что мы станем колебаться из-за какой-то крохотной фабрики в Нью-Джерси?

— Понимаю, что вы хотите сказать, мистер Макуэйд, — спокойно проговорил Грант, — однако сомневаюсь, что вам удалось бы перевести в Джорджию такую компанию, как «Джулиен Кан». Рабочую силу вы там, конечно, найдете, но отыщете ли вы Донатосов и Коганов, а именно эти люди знают, как шьется обувь. У нас здесь свой дом моделей, и мы всегда ориентировались на качественную обувь. И вы не сможете нанять кучку фермеров и с их помощью наладить производство. — Грант сделал паузу. — Здесь за швейными машинами сидят итальянцы, евреи, поляки, а в Джорджии вам их не найти.

— Тогда мы переведем фабрику туда, где сможем их найти, — сказал Макуэйд.

Грант чуть пожевал свою сигару.

— А я-то думал, что «Титаник» выступает за рабочих, — проговорил он.

— Да, но только если рабочие выступают за «Титаник», — ответил Макуэйд.

— Ну что ж, в таком случае я не вижу смысла продолжать разговор.

— Смысла как раз много, — парировал Макуэйд, — чертовски много. В чем, собственно, суть проблемы? Вы что, огорчены тем, что двое рабочих не убили друг друга на восьмом этаже? Или тем, что на втором мы поймали воровку? Или тем, что мы стараемся создать для ваших людей лучшие условия для работы, более безопасные и чистые условия? Или тем, что мы гнем спины, лишь бы увеличить выпуск продукции и тем самым дать возможность рабочим получать свою долю от прибылей? Или тем, что назначаем премиальные за успешную работу? Или тем, что мы превращаем ржавую, замусоренную машину в хорошо смазанный, гладко работающий механизм? Когда вы вникнете в смысл сказанного, то, может, тогда скажете мне, чем же вы недовольны?

— Эти увольнения… — начал было Хенсен.