|
Однако страшнейшим врагом рыцарей стали легионеры, и пусть индивидуально средний рыцарь превосходил среднего легионера, но в отличие от благородных дворян легионеров специально учили сражаться в стесненных городских условиях, а учили легионеров бывшей Парнской империи туго, и потом их было просто больше и намного. И все же благородные рыцари сражались! Яростно! Умело! Беспощадно! Теряя коней дрались на своих двоих, врывались в дома и рубили там всех, не обращая внимания на наличие оружия, пол и возраст, штурмовали баррикады, жутко резались с легионерами в узких проулках, и после таких схваток стены домов были забрызганы кровью до третьего этажа, одиночки и целые группы пытались прорваться к заложенным камнем воротам, иногда успешно... чтобы умереть в своем последнем бою, а некоторые из них никуда не рвались, а насмерть стояли там, где застигла их судьба.
* Ждал Менелтор очень активно и меньше чем за пять минут успел: приказать всем, ВСЕМ, включая воинов, рубить колья и вязать ежи, как можно больше ежей, столько сколько успеют; распорядился увеличить количество замаскированных позиций на деревьях, причем с новых позиций простреливалась не переправа, а нынешнее месторасположение отряда; через мага отправил послание на базу отряда (в герцогский город), распорядившись вести сюда 4 сотни вьючных лошадей, на случай драпа посадить на лошадей эльфов-стрелков и универсалов (спецназовцы в своих тяжелых доспехах бегали не хуже игроков). Наконец наблюдатель вышел на связь: Минут через 20, когда Менелтор только-только начал снимать стружку с обосравшегося и возродившегося летуна, на связь вышел Шпингалет: Через 15 минут Менелтор отпустил ''обструганного как Буратино'' подчиненного, а через полчаса с ним вновь связался Шпингалет: Командир Драконов знал, о чем он говорит: 5 тысяч идущей от города пехоты -- опытные ветераны-легионеры, а 14 тысяч герцогской пяхоты -- крестьяне, забритые месяц-три назад и лишь совсем чуть-чуть разбавленные опытными пехотинцами-сержантами и немногочисленными отставниками-легионерами, под угрозой расправы ''добровольно согласившимися'' пойти на герцогскую службу. За то время что не было вестей вязка ежей из кольев приобрела промышленные масштабы, а вдоль реки было отправлено два больших отряда усилить возможные переправы и ''заминировать'' фланговые подходы к основной позиции (те же ежи, растяжки, друидские кусты, ловушки). Уже когда у переправы показались первые конные латники, на связь снова вышел Шпингалет и грустно сообщил вполне ожидаемые новости: Тяжеловооруженным всадникам на уставших конях приходилось не легко, да еще разбитое тысячами ног и конских копыт речное дно не способствовало скорой переправе. Прямо на глазах у Менелтора под несколькими рыцарями пали кони и его бойцам пришлось доставать стальных истуканов из воды, но большинство все же справлялись и один за другим выбирались на сухое в свободный от ежей проход. Лоханувшегося герцога он узнал сразу по измятым щедро украшенным рунами и позолотой латам и огромному коню (который и вовсе был не конем, а чем-то другим). По роскошным латам словно прошелся обвал, а в крупе коня торчали хвостовики двух болтов, тем не менее герцог сохранил бодрость и силы (возможно из-за все тех же лат). Командир отряда еще немного посмотрел вслед ''героической'' рыцарской коннице, а потом связался с последним оставшимся у него летуном: А Менелтор тем временем приказал воинам и магам занять подготовленные позиции, но не стрелять без приказа. Универсалы продолжили вязать ежи. Ожидание не затянулось, и вскоре через небольшую возвышенность перевалило 6 десятков легкой кавалерии, одетых в легкие кольчуги воинов на тонконогих невысоких лошадях, оружием им служили метровые дроты и сабли. Взгляду авангарда открылось: взбаламученная переправа, трупы рыцарских коней, поднятая дорожная пыль, ряды ежей, деревья, кусты, трава и . |
