— Это точно, что мисс Шоу отправила тебя работать? Обычно по утрам вы с ней садитесь за уроки.

— Ты сам видел, как она выглядела за завтраком.

— Белее той тряпки, что ты держишь в руках, — отозвался Сэм. — Не слишком удачное сравнение, но ты ведь знаешь, у меня нелады со словами.

Нат посмотрел на чуть сероватую тряпку.

— Да, ее лицо было точно такого же цвета. Мисс Шоу прилегла и вряд ли появится раньше чем через час. — Мальчик уселся на пол, скрестив по-турецки ноги. — Ты заметил, что лед начал таять? Я имею в виду между мисс Шоу и мистером Джейнуэем.

Сэм почесал подбородок.

— Я наблюдаю это потепление уже около месяца, примерно с той поры, когда ты дал тягу. — Он бросил на мальчика суровый взгляд. — Только не думай, будто они помирились из-за тебя. Скорее всего это чистое совпадение.

— А сам ты что об этом думаешь?

— А то, что мистер Джейнуэй ухаживает за мисс Шоу.

Нат кивнул.

— Чтоб меня черти взяли, если я не подумал того же.

— Следи за своим языком, Нат. Не дай Бог тебя услышит мисс Шоу.

Нат ухмыльнулся и вновь взялся за работу. Сэм приподнял кустистую бровь:

— Признайся, чем ты должен был заниматься сейчас?

— Читать вместе с тобой «Моральную систему философии».

Сэм скорчил рожицу.

— Тот журнал, что мистер Джейнуэй сунул тебе вчера, все еще у тебя?

— У меня в комнате.

— Тащи его сюда. Помнится, я видел там «Убийство на улице Морг», рассказ этого парня По. Думаю, там достаточно философии и морали. Убийство — тяжкий грех.

Беркли оставалась в блаженном неведении относительно того, сколь беспардонно попирались принципы, которых она придерживалась в преподавании. Она лежала в постели, положив на лоб холодный компресс. Прикоснувшись к тонкой золотой цепочке, висевшей на ее шее, она провела по ней пальцами и нащупала золотую капельку.

После того как они извлекли Ната со склада, прошла целая неделя, прежде чем Грей отдал ей серьгу. Беркли несколько раз просила вернуть вещицу, но он переводил разговор либо обещал достать ее из сейфа, но не сейчас, позже. Наконец он принес шкатулку из вишневого дерева с особым секретным ящичком, где и помещалась серьга. Ящичек был пригнан так плотно, что шкатулка казалась единым куском дерева, покрытого изящной резьбой. Грей показал Беркли, как нужно смещать детали шкатулки, чтобы извлечь содержимое.

Она без труда догадалась, что этим подарком Грей как бы закрепляет мир между ними.

Грей слышал, как она говорила Нату, что серьга принадлежит другому человеку, но расспрашивать ее не стал. Не стал он и напоминать Беркли ее слова о том, что серьгу ей якобы подарили. Грей предпочел оставить эту ложь без внимания и переделал серьгу в кулон, как того и хотела Беркли. Она позволила ему застегнуть цепочку на своей шее. Его пальцы мягко скользнули по ее коже. Беркли думала, что Грей поцелует ее, но ошиблась.

С тех пор они по несколько раз на дню перебрасывались словцом, не вступая в долгие беседы, но и не чувствуя прежней натянутости. Поначалу они говорили о пустяках. Грей замечал, что на Беркли новое платье, а она в ответ хвалила его новый сюртук; порой они обсуждали вечернее меню. Потом Грей начал интересоваться достижениями Ната на образовательном поприще, а Беркли расспрашивала Грея об успехах в делах. Они перестали обмениваться замечаниями о погоде и, появляясь в игорном зале, все больше времени проводили вдвоем.

Беркли всегда находила повод отыскать его в толпе гостей, Грей неизменно отыскивал причину прикоснуться к ней.

Она начинала подмечать особенности его характера, до сих пор ускользавшие от ее внимания.