— Что-то вроде этого. Мне поручили обыскать твою комнату на предмет зелий и снадобий и, если у тебя найдется кукла, похожая на Энни, забрать ее с собой или хотя бы выдернуть воткнутые в нее иголки.

Беркли рассмеялась:

— Бедная Энни. Она все еще не решила, как относиться ко мне.

— Я тоже, — признался Грей.

Зеленые глаза Беркли мягко смотрели на него.

— Знаю.

— Если не возражаешь, я хотел бы поговорить об этом. Есть несколько вопросов… — Он умолк, пораженный загадочной улыбкой Беркли, лукавой, застенчивой и вместе с тем ободряющей. Внезапно ее лицо вновь стало серьезным. Казалось, она догадалась, о чем он собирается спросить. — Пожалуй, я готов выслушать твои ответы.

Беркли кивнула.

— Ты проявила редкое терпение, дожидаясь, пока это произойдет.

— Редкое упрямство, — возразила Беркли. — Несговорчивость.

— Самую малость. — Грей наклонился вперед, положил голову ей на колени и замер. — В этих твоих способностях что-то есть, верно? Это не просто салонный трюк.

— Не понимаю, чего ты хочешь. Тебе нужен ответ или подтверждение твоих слов?

— Подтверждение, — поколебавшись, ответил Грей. — В таком случае — да, ты прав. Мой талант не просто салонный фокус.

— Но порой это самое обычное мошенничество.

— Да, и очень часто. — Заметив, что Грей нахмурился, Беркли продолжала:

— Тебе кажется, я противоречу сама себе? Мой талант весьма утомителен. Я не в силах постоянно пользоваться им в работе, не могу позволить себе оказаться в уязвимом положении. И поэтому вынуждена то и дело пускать в ход иные средства.

— Например, следить за поведением людей, прислушиваться к их акценту. Ты улавливаешь едва заметные движения и смену выражения лиц, а лотом находишь им толкование.

— Именно так. Я твержу тебе об этом с самого начала. Ты попросту не был готов поверить тому, что мои способности этим не ограничиваются.

— Но когда ты посмотрела на мою ладонь…

— Я и не думала смотреть на твою ладонь. — Беркли осторожно приподнялась и укутала ноги покрывалом. — Я имею самое отдаленное понятие о том, что означают линии и бугры на ладонях. Я прикоснулась к твоей руке и прислушалась к тому, что почувствовала.

— А в случае с платьем Айвори? Ты тоже прислушалась к своим ощущениям?

— Нет, — быстро ответила Беркли. — Господи, нет. Порой от предметов, к которым я прикасаюсь, исходит нечто, совершенно изменяющее мои ощущения. Так было и с платьем Айвори. Если бы я его не надела… — Она пожала плечами. — Хотя нет. Это было очень сильное ощущение. Я бы все равно его уловила.

— А моя ладонь? От нее тоже исходит что-то подобное?

— Этот случай объяснить гораздо труднее, и я не знаю, сумею ли что-нибудь тебе втолковать и найдешь ли ты в моих словах какой-нибудь смысл. Ты продолжаешь думать о том, откуда мне стало известно об убитом тобой человеке.

— Да.

— Обычные способы оказались тут бессильны. Ты слишком скрытен, Грей. И очень редко выдаешь свои чувства. — Беркли прикоснулась к серьге-кулону. — Рассказать тебе о Грэме Денисоне?

— Это тот, кто дал тебе эту серьгу?

— Отчасти, — ответила Беркли, внимательно следя за ним. — Вдобавок это тот, кого ты убил.

Грей вылетел из кресла, словно в него угодило пушечное ядро. Пандора выгнула спину и припала к кровати, готовая к драке.

— Ты не можешь этого знать.