— Ты им не веришь?

— Нет. И никогда не верил. Шеффилд и Хэнкс не из тех, кто готов прийти на помощь. Узнав их поближе, я понял, что они не вступились, бы за меня. Однако я не имею оснований полагать, что они были среди тех, кто избивал меня. Думаю, им заплатили, чтобы они перенесли меня на «Леди Джейн». Думаю также, что, не потеряй я память, меня ожидал бы несчастный случай в открытом море. Но они не пытались убить меня, поскольку я не представлял угрозы ни для них, ни для тех, кто хотел сжить меня со света. К тому времени, когда мы пришли в Лондон, Шеффилд и Хэнкс окончательно убедились в этом и, не желая навлекать на себя подозрения, оставили меня в живых.

— Ты говорил, что клипер бросили в бухте Сан-Франциско. Значит ли это, что те двое сейчас в городе?

— Нет. Пять лет назад они сошли на берег в Лондоне. Больше я их не встречал. Вероятно, они сорвали изрядный куш за то, что вывезли меня из Чарлстона. Им больше было незачем оставаться на борту «Леди Джейн».

— И ты на этом успокоился?

— Да. — Грей вновь криво усмехнулся. — А, понимаю. По-твоему, мне следовало заставить их сказать правду, а то и отомстить. — Он покачал головой. — Откровенно говоря, я был счастлив расстаться с ними. Попытки вырвать у них правдивый ответ стоили бы мне жизни, а они вышли бы сухими из воды. Когда корабль прибыл в Лондон, я еще не поправился до конца. Я справлялся со своими обязанностями, поэтому капитан не приказал швырнуть меня за борт, но был слишком слаб, чтобы проверить свои подозрения насчет Шеффилда и Хэнкса.

— Ты просто не хотел знать правду.

Допив виски, Грей поставил бокал на стол.

— Да, — сказал он. — Не хотел. Наверное, тебе трудно это понять. — Не дожидаясь ответа, он продолжал:

— Думаешь, меня не интересовало, кому понадобилось убить меня или хотя бы убрать с глаз долой? Я размышлял об этом дни напролет. Может, я причинил кому-нибудь вред, представлял для кого-нибудь угрозу? Задолжал в карты? Что, если я был вором? Я никогда не считал себя заведомо невиновным в том, что со мной случилось, и ты тоже не должна так считать. Вполне возможно, меня постигло заслуженное наказание. Может быть, я кого-то обманул. Женщину. Делового партнера. Друга. Мне не хотелось это знать. Если я оказался жертвой мщения — что ж, поделом мне.

— А если нет? У тебя отняли прошлое. Ты подумал о своей семье? О людях, которые имеют право знать, что с тобой стряслось.

— Разумеется, думал. За истекшие годы мне удалось выяснить, что в Чарлстоне меня никто не искал. Куда больше внимания уделяли беглым рабам. Никто и никогда не давал объявлений о поисках человека, приметы которого совпадали бы с моими.

— Это не так, — возразила Беркли. — Торны искали тебя. Но ты отчасти прав: поиски велись необычным способом. Они требовали от своих агентов осторожности. Декер и Джоанна Торн подозревали, что ты имеешь основания скрывать свое имя, и в ходе поисков стремились уберечь тебя от разоблачения.

— Не уверен, что я — Грэм Денисон, но даже будь я им, это не имеет никакого значения. Теперь я ничем не могу помочь Торнам. И уж конечно, эта серьга незнакома мне. Если они надеялись, что я наведу их на след младшего брата, то, как ни печально, их надеждам не суждено оправдаться. — Грей растер затекшие напряженные мускулы шеи. Он чувствовал приближение мучительной головной боли.

Беркли увидела, как в уголках его губ залегли глубокие складки.