Раскаленный воздух заставил Грея прижаться к ограде. Он осторожно приближался к Нату, не спуская глаз с огня, уже охватившего гостиную. Добравшись до мальчика, Грей влез на балюстраду, своим телом закрывая Ната от пламени и жара.

— Возьми меня за руки, — велел он. — Я спущу тебя вниз.

Глаза Ната остекленели от ужаса. Он покачал головой и шевельнул губами, не издав ни звука.

«Пандора», — прочел Грей по его губам и понял, что спасти Ната можно, только выручив и кошку. Он вырвал Пандору из рук мальчика, и в него тут же впились острые коготки. Грей поморщился, но сумел сохранить равновесие. Опустив кошку себе на плечи, он начал отдирать пальцы Ната от деревянной фигуры.

Вновь спрыгнув на пол балкона, Грей почувствовал, что доски прогибаются. Нат тоже заметил это и обхватил Грея руками, едва не сбросив кошку. Грей перегнулся через балюстраду и увидел прямо под собой Шоуна.

— Мы не можем спуститься вместе, — шепнул он мальчику. — Шоун поймает тебя.

— А кто поймает вас?

Грей улыбнулся. В самом деле, кто? Об этом он не по-думал.

— Я сумею спуститься. Вот увидишь. — Схватив Ната за руки, он опустил его как можно ниже. Увидев, что перед ней открылся спасительный путь, Пандора перемахнула с плеч Грея на спину Ната, а оттуда — на Шоуна.

— Предательница, — пробормотал Грей, глядя, как кошка спрыгнула на землю. — Ты поймаешь его, Шоун?

— Он совсем близко. Отпускайте.

Испуганный Нат издал короткий вопль, но, очутившись внизу, тут же бросился к Пандоре и Беркли. Шоун отогнал их подальше от балкона. Он не видел, как прогибается пол, и только теперь услышал, как тот скрипит, подаваясь под весом Грея.

Шоун сложил ладони рупором и крикнул:

— Прыгайте! Немедленно прыгайте! Беркли вскинула голову.

— Прыгай! — крикнула она. — Ради всего святого, Грей! Прыгай!

И в этот миг рухнул пол балкона. Грей метнулся в сторону фасада здания, к фигуре, некогда украшавшей нос «Сирены». Теперь Рея держала его на себе, подпирая полированной грудью, а пальцы Грея цеплялись за ее причудливо вырезанные волосы. Рея удерживала его долгие двадцать секунд, и в эти мгновения перед мысленным взором Грея пробегали картины прошлого.

Видения всей его жизни.

Потом Рея сорвалась со своих креплений и понесла Грея вниз, баюкая в начале и сокрушая в конце пути.

Первым забрали младенца. Эта фраза настойчиво вторгалась в каждую мысль Колина Торна. Первым забрали младенца. Казалось, он может ощупать эти слова кончиком языка, попробовать их на вкус. Подобной чувствительности трудно ожидать от человека, пережившего тяжкие испытания, однако слева эти преследовали Колина с детства, и каждый раз, вспоминая их, он словно превращался в ребенка, охваченного изумлением, болью и отчаянием. Но теперь что-то изменилось, и эта перемена потрясла Колина. Первым забрали младенца. Сейчас эта мысль казалась скорее приятной, чем горькой.

Колин не знал, чего ему ожидать. Экипаж остановился у «Феникса», но прежде чем выбраться из коляски, он вопросительно посмотрел на брата, и Декер впервые не ответил ему своей небрежной беззаботной улыбкой.

Братья разом повернули к «Фениксу». Красный шар предзакатного солнца окрасил кирпичную стену в розовый цвет. Окна тоже казались розовыми. Как только они назва-ли вознице адрес, тот рассказал им о пожаре на Портсмут-сквер. Колин и Декер вглядывались в здание, ища подтверждения его словам, но единственной приметой минувшей катастрофы было едва уловимое изменение цвета кирпичей.