Там никого не было. Библиотека и гостиная также оказались пусты. Вернувшись в гардеробную, Грей надел брюки и сорочку. За долгие часы, проведенные им в игорном зале, одежда пропиталась запахом табачного дыма и спиртного.

— Будь ты проклят, Андерсон. — Грей потер шею.

«Надо было убить тебя», — подумал он, на сей раз не высказав мысль вслух.

Грей натянул сапоги. Привычное прикосновение ножа сейчас раздражало его. В тот миг, когда следовало пустить оружие в ход, он не вынул его из ножен, и теперь ему оставалось лишь сожалеть об этом. Грей вновь выругался.

Решив, что Беркли отправилась в комнату Ната, Грей уже собирался покинуть апартаменты, но вдруг краешком глаза уловил шевеление на балконе. Беркли отодвинулась от балюстрады и обхватила себя руками, чтобы согреться. Ей и в голову не пришло надеть плащ или хоть что-то потеплее ночной рубашки. На Беркли не было ни обуви, ни чулок.

Когда Грей подошел к ней, она не обернулась и ничем не выдала удивления. Казалось, жена ждала его. Грей встал за ее спиной.

— Сегодня ночью они вышли на улицы, — сказала Беркли, не оглядываясь. — Будут неприятности.

Грей не спросил, о ком идет речь. Минувшим вечером он видел в толпе гостей «Феникса» нескольких австралийцев, хотя и не подозревал, что Беркли тоже их заметила.

Бобби Берне и Джолли не появились, а Грей полагал, что Беркли вряд ли знает еще кого-нибудь из «гусей».

— Какие именно неприятности?

Она пожала плечами.

— Как ты думаешь, их Андерсон направил?

— Возможно. Но ты здесь ни при чем. Если что-то и случится, то не по твоей вине.

Внезапно Беркли осознала, что Грей не задает обычных вопросов. Его интересовало не то, откуда она знает, а что она знает.

— Сегодня в «Феникс» приходили «гуси», — сказала она. — Ты заметил их?

— Да, но не думал, что ты заметишь.

— Один из них попросил погадать ему по руке. Я не знала, кто он, пока не взяла его ладонь. Потом было уже поздно. Я думала, меня стошнит. — Беркли поежилась, но не от ночной прохлады. Ледяной холод объял ее душу. — Они нигде не появляются поодиночке. Там, где оказался один, найдутся еще с полдюжины.

— Я обнаружил трех. — Впрочем, Грей не догадывался, что мужчина, беседовавший с Беркли, тоже австралиец. Значит, их было по меньшей мере четверо. Однако, вероятнее всего, шестеро, как и считала Беркли. — Когда ждать нападения? Этой ночью?

— Думаю, да. Сначала я не знала об этом, но когда проснулась, у меня уже не оставалось сомнений. Я вышла сюда, надеясь, что увижу их.

— «Гуси», как правило, не прячутся. Устрашение — главное их оружие. Они выступают массой, и никогда по одному. Они скорее промаршируют по Портсмут-сквер с факелами, чем станут промышлять в темных закоулках.

Лицо Беркли исказилось от страха.

— Сегодня ночью они не собираются промышлять. Они будут убивать.

Убеждать Грея не пришлось.

— Иди в комнату и оденься. Я отправлюсь за Доннелом и Сэмом. Нужно вывести постояльцев на площадь. Разбуди Ната и выходи сама. Я хочу точно знать, что ты ждешь меня на улице.

Беркли кивнула:

— Да, конечно. — Коснувшись губами щеки Грея, она проскользнула мимо него.

Постояльцев отеля крайне раздосадовало, что им приходится ночью выбираться из постелей. Многие из них лишь несколько часов назад покинули игорный зал, не выспались и не успели протрезветь. Другие спали так крепко, что их подолгу тормошили, уговаривая покинуть номер.