|
-- Ему такие материалы отправлялись? -- Не думаю... Он бы обернул это против Гиммлера: "фюрер, за вами следят"... Аркадий Аркадьевич хохотнул: -- И назавтра 'бедолагу в пенсне шлепнули бы в подвале... Исаев покачал головой: -- У вас неверное представление о партийном механизме рейха... Вы знаете, кто был самым сильным противником фюрера?- -- Как это "кто"? Коммунисты... -- И социал-демократы. Не сбрасывайте их со счетов, -- повторил Исаев. -- Думаю, что в обозримом будущем именно они станут ведущей силой на Западе... Впрочем, это одна из тех тем, которые я готов изложить лишь товарищу Сталину, боюсь, другие меня не смогут понять из-за въевшихся стереотипов... Но я не об этом, -- заметив восторженную улыбку Аркадия Аркадьевича, Исаев молча кивнул, подчеркивая этим, что он выполнил просьбу "генерала Иванова". -- Я имею в виду другое... В двадцатых годах самым грозным противником фюрера был Геббельс... -- Тот самый?! -- искренне поразился Аркадий Аркадьевич. -- Именно... А гауляйтера Коха помните? Руководителя областной парторганизации в Кенигсберге? Одного из ветеранов... нацизма? -- Не просто помню... Мы с ним работали -- вместе с поляками... Молчит, сволочь... -- А вы знаете, что именно этот "друг фюрера" в двадцатых годах бросил лозунг: "В нашей рабочей партии решает большинство, а не папа! Долой партийных императоров, да здравствует национальная революция социалистов!" А кто его поддержал? Геббельс. Это было, если мне не изменяет память, в конце двадцать пятого... Так вот, он тогда прямо-таки заорал во время совещания, созванного истинным создателем партии Грегором Штрассером: "Я предлагаю исключить из рядов национал-социалистической рабочей партии Адольфа Гитлера как мелкого буржуа, пробравшегося в наши ряды! Мы -- партия рабочего класса и трудового крестьянства! Мы не вправе терпеть в своих рядах ни социал-демократических, ни буржуазных элементов!" Аркадий Аркадьевич слушал завороженно, даже папироску не решался закурить, хотя Исаев видел, как рука его то и дело тянулась к открытой пачке "Герцеговины Флор"... -- Да вы курите" -- сказал он. -- И я закурю, если разрешите... -- Бога ради, Всеволод Владимирович! Водочки не хотите? Рюмашку? -- Обвалюсь... Тащить придется... На ваших харчах человек только что не умирает... И язык начнет заплетаться... Давайте выпьем, когда я переберусь на свою квартиру... -- Тоже верно, -- согласился Аркадий Аркадьевич, -- я водку ненавижу, а пить приходится, особенно на приемах -- дело есть дело... Ну, и что потом? -- А через полгода Геббельс переметнулся к Гитлеру: тот посулил ему пост гауляйтера всех парторганизаций Берлина. |
