|
.. Он приказал имитировать покушение на себя, чтобы обвинить в этом "английских шпионов" -- их руками в пивном зале были убиты самые памятливые ветераны, их заботливо посадили в первые ряды, поближе к трибуне фюрера, но тот быстро уехал, а эти через двадцать минут превратились в куски мяса... Ничего, а? Кстати, стенограммы бесед Гитлера с Брайтингом у вас сохранились? -- Не слыхал. Кто это? -- Вполне порядочный Консерватор, редактор одной из немецких газет... Фюрер был заинтересован в нем... Тридцать первый год, кризис в партии, финансовый крах -- нужна реклама... Вот он и пригласил его для интервью... Когда Брайтинг спросил фюрера, как можно идти к власти с кровавыми призывами Геббельса и Розенберга, которые требуют немедленно повесить всех марксистов и евреев, Гитлер ответил: "Лес рубят -- щепки летят... Я не хочу скрывать: придя к власти, мы покажем, сколь тверда наша рука... Но мы не собираемся вешать на телеграфных столбах всех богатых евреев, чушь... Это всего лишь пропагандистский ход Геббельса и Розенберга, не судите их строго, они дают нации лозунги, которые угодны эксплуатируемым и голодным... Однако правда такова, что после победы мы будем приказывать, а немцы беспрекословно слушаться! Низы подчиняются, верхи правят! И Геббельс Позаботится, чтобы девяносто девять процентов нации восторженно поддержали нашу политику! Печать будет мобилизована на службу обществу... Каждый будет призван к ответственности -- в соответствии с законом!" Неужели не читали? -- удивился Исаев.-- .По-моему, часть этих материалов была опубликована в Лейпциге в тридцать первом... И это у нас не переводили? -- В тридцать первом я занимался коллективизацией, Всеволод Владимирович... В органы пришел только в тридцать седь... Нет, в конце тридцать восьмого, по набору товарища Берия, когда мы раз и навсегда покончили с ежовскими нарушениями законности. ...На этот раз в здание МГБ они вошли через подъезд; Иванов показал удостоверение, бросив охране: -- Товарищ со мной, на него есть пропуск. Когда вошли в его кабинет, со стульев поднялись три человека: двое были в форме, а один, сутулый, седой, лохматый, -- без пояса; губы синие, глаза запавшие, но живые, мочки ушей оттянуты, увеличены -- значит, болен. -- Это Гелиович, -- пояснил Иванов. -- Тот самый... Можете допросить его. -- Я бы хотел поговорить с ним один на один. Иванов внимательно посмотрел на тех двоих, что стояли рядом с доктором, что-то, видимо, понял -- то, чего Исаев понять не смог, и поинтересовался: -- В гестапо такую просьбу, учитывая специфику нынешней ситуации, удовлетворили бы? -- Нет, -- ответил Исаев. Иванов кивнул; обратился к военным (капитан и подполковник): -- Ну что? Пойдем походим по коридору, а? Когда дверь за ними закрылась, Исаев спросил: -- Вы знаете, кто я? -- Вы очень похожи на Сашенькиного мужа. |
