|
.. Ну, и что потом? -- А через полгода Геббельс переметнулся к Гитлеру: тот посулил ему пост гауляйтера всех парторганизаций Берлина... И судьба Штрассера была решена... -- Погодите, погодите, тут что-то не сходится, -- возразил Аркадий Аркадьевич. -- Штрассера расстреляли в июле тридцать четвертого года, а вы говорите про двадцатые... -- Все сходится, -- Исаев вздохнул. -- Гитлер планировал комбинации против тех, кого считал недругами, не на год' вперед, а на десятилетия... Думаете, он перед гибелью не заложил фугасы под будущее? Думаете, он ушел просто так, завещая лишь бить евреев? Не-ет, Аркадий Аркадьевич! Его фугасы так страшны, так изощренны, что и представить себе трудно... -- Какие именно?"~' -- И это я готов открыть Иосифу Виссарионовичу. Только ему. После моей реабилитации... Никому другому, кроме товарища Сталина... Иванов удовлетворенно кивнул, изумленно покачав при этом головой: "Ну и работа, ну и профессионал!" -- А что же было со Штрассером после того, как Геббельс переметнулся? -- Ничего... Гитлер передал в его ведение орготдел НСДАП, ключевой пост; с тех пор все назначения и перемещения гауляйтеров готовил именно Штрассер. Но, утверждая -назначение, Гитлер -- в присутствии всего руководства партии -- заметил: "Я согласен с критикой моих товарищей: нам не нужно императоров и пап, все вопросы решаем большинством! Меньшинство подчинено железной воле, выраженной массой". И Штрассер был вынужден проводить решения, которых он внутренне не принимал, но подчинялся им как фанатичный ветеран. А как это было выгодно первому лицу?! Он делал то, что ему выгодно, чужими руками! Аркадий Аркадьевич ничего не ответил, попросил официантку принести ему рюмку водки, снова закурил: -- Ничего этого в наших информациях не было... -- А знаете, кто спас Гитлера от самоубийства? -- Какого?! Когда?! Исаев испытующе посмотрел на собеседника: -- Если вы играете незнание, я рано или поздно пойму это... -- Клянусь детьми! Только... Всеволод Владимирович, пожалуйста, не говорите больше "национал-социалистическое", государство... У нас принято писать "фашистское" или, по крайней мере, "национал-социалистское"... -- Такого слова ни в немецком, ни в русском языках нет, -- отрезал Исаев. -- Так вот, после того как любовь фюрера, Гели Раубаль, сказала, что уходит от него и ее за это убили из маленького пистолетика, любимого пистолетика фюрера, тот чуть не помешался... И Грегор Штрассер просидел с Гитлером, никому не отпирая дверь его квартиры, два дня... И спас его, черт возьми, от того, чтобы тот не пустил себе пулю в лоб... А вот разрыв между фюрером и Отто Штрассером, младшим братом Грегора, руководившим прессой, которая атаковывала фюрера слева, произошел после того, как Гитлер принял в партию и приблизил к себе сына свергнутого кайзера--принца Августа-Вильгельма. |
