|
Пропаганда пропагандой, а промышленность промышленностью, тут заклинания не помогут, нужны реальные мощности, а не те, о которых печатают в победных газетных реляциях, работаем на станках прошлого века... Спор о немецких трофеях, которые не доставили в указанные заводы? Но ведь сам Иосиф Виссарионович последнее время постоянно повторяет: "Не бойтесь спорить, не старайтесь заранее все согласовать по кабинетам; в свое время мы сутками спорили с Каменевым, а позже с Бухариным, ничего не случалось, договаривались добром или на время расходились, искали ; компромисс..." Маленков повторил про себя "искали компромисс", усмехнулся; знаем, чем кончился "компромисс"... Неужели и со мною он так же разойдется! А что ему? И не таких ставил к стенке... Если не поможет Лаврентий -- я кончен; обидно и горько: в несчастной России всегда уповали на ходатая; холопы; захочет ли Берия спасти его? Ему не поздно переориентироваться на Жданова... Тот оттер всех, блок с ним выгоден каждому... Я еду в ссылку, повторил себе Маленков, я брошен в Ташкент, на укрепление... Ежова тоже бросили на укрепление водного хозяйства России... За что?! Кто еще предан ему так, как я?! И Маленков, прижавшись еще крепче к стеклу, спросил себя: "предан"? Или "был предан"? Зачем он играет нами, как пешками? Не офицерами или турами, а именно пешками?! Что с ним? Ему еще нет семидесяти, откуда такие маразматические явления -- нельзя предугадать утром, -что случится вечером... Он и раньше был готов на все, что же меня ждет сейчас?! А может быть, правду шептали о том, что после пятидесяти лет он совершенно изменился? Шептали, что у него открылась тяжелая форма паранойи? Он же подозрителен, как жена-тиран... С тридцать четвертого по тридцать восьмой Сталин пережил климакс, это говорили братья Коганы, консультанты Хозяина, -- все в порядке вещей, ломка организма... Наломал... Все наломали, поправил себя Маленков, ты себя не выводи за скобки, с ним пришел -- с ним и уйдешь, если он тебя не шлепнет.... Неужели сейчас начался маразм? Обычный, всем знакомый старческий маразм? Верочка Давыдова, первый голос Большого театра, рыдала в кабинете: "Георгий Максимилианович, я больше не могу, спасите меня! Он говорит такие слова, он такое делает..." ...Спецпоезд несся сквозь тьму, кромешную и непроглядную. Россия лежала во мраке -- без огонька, истерзанная, в трагическом и безразличном запустении, а один из тех, кто должен был отвечать за нее, думал лишь о той шахматной доске, на которой офицеров и ферзей не сбрасывали -- расстреливали: что ему до России?! Своя рубашка-то ближе к телу! Над дверью камеры горела лампа; от нее, казалось, никуда не спрячешься, как и от тех размеренных, нарочито громких шагов надзирателей, которые менялись, неестественно громко выкрикивая: "Пост по охране врагов народа сдан!" Вторивший ему отклик был столь же громким, торжествующим: "Пост по охране врагов народа принят!" ' Вот я и приобщился, сказал себе Исаев. |
