|
Потрясли Исаева яйца, сваренные вкрутую; за четверть века отвык; на Западе так не готовят... Или оттого, что выпил он большой фужер коньяку (капитан Перфильев только пригубил: "Я еще должен работать во время рейса, Всеволод Владимирович, не взыщите"), то ли оттого, что стало ему сейчас сладостно-спокойно, ушли из головы все эти "никс фарштеен", страшные унижения в гальюне, странный Макгрегор, вон всякий сор из головы, он -- неожиданно для себя -- отключился; такого с ним никогда не было... ...Проснулся оттого, что капитан тер ему уши: -- Всеволод Владимирович! Просыпайтесь! Садимся! Москва! Было по-прежнему темно, все иллюминаторы зашторены. Когда Перфильев открыл дверь и выбросил металлическую лестничку, Исаев увидел звезды -- улетал ночью, прилетел в ночь; такой же потаенный, без огней, загородный аэродром, большой автомобиль (он сразу вспомнил "ЗИС-101", такие были в советском посольстве на Унтер-ден-Линден, немцы очень потешались); подполковника с орденскими планками: -- Товарищ Владимиров, от имени и по поручению командования разрешите сердечно приветствовать вас с возвращением на родную землю! Подполковник Петров, отдан в ваше распоряжение. -- Спасибо, товарищ Петров.л Сердечно благодарю за встречу... Мою семью предупредили? Мы сейчас поедем к ним? -- Командование приняло иное решение, товарищ Владимиров: нельзя травмировать вашу супругу и сына... Они считали вас погибшим, как и мы все... Их надо готовить к встрече, за это время и вы придете в себя, поехали! - ...Дачка была небольшая, уютная, две спальни, столовая и кабинет, большая веранда, на кухне -- настоящая русская плита; на веранде был накрыт стол. Петров представил молоденького лейтенанта: "Коля Штыков, стенографист, пока мы будем готовить ваших к встрече -- дней семь на это уйдет, -- надиктуете отчет о проделанной работе, поэтапно, с самого начала, на имя секретаря ЦК товарища Кузнецова. Он теперь курирует органы, герой ленинградской блокады, вы с ним вскорости увидитесь, он будет визировать документы на ваше звание Героя. Тогда же все приостановилось, мы получили данные, что вы погибли тридцатого апреля..." ...Исаев работал неделю с упоением; худенький Коля - стонал: -- Рука отваливается, Всеволод Владимирович! Пожа-лейте... -- А вдруг от радости у меня сердце порвется? Тогда как? Нельзя уносить с собою то, что знаешь, Николаша, давай помассирую пальцы, я дока в массаже. Еще неделю, постоянно, возрастающе-требовательно торопя подполковника Петрова с переездом домой, в семью, Исаев продолжал работать: вычитывал надиктованное, доцолнял, многое переписывал, работой увлекся, просил сделать вклейки, сам дивился своей памяти, а главное, тому, что было с ним все эти четверть века; наконец, удовлетворенный, подписал труд и пододвинул его Коле. |
