|
.. Почему? -- Потому что у тебя два имени... Одно -- Сашенька, а второе -- Любовь... В' Латинской Америке к женщине обращаются -- "Любовь", "Амор"... -- А теперь я вам расскажу правду, ладно? -- Конечно. Тебе разрешили? Тебя не предупреждали, что мне можно говорить, а что нельзя? Сашенька покачала головой: -- Нет, меня ни о чем не предупреждали... -- Я боюсь, если ты откроешь всю правду, свидание прервут... -- Мне сказали, что в вашей власти помочь мне... -- Если я сделаю то, что от меня требуют, тебя выпустят? Тебе это сказали? -- Не выпустят... Нет, в общем-то выпустят... Просто не в лагерь отправят, а сошлют -- с правом работы по специальности... -- Ты же поэт, -- Исаев наконец смог улыбнуться. -- Это не специальность, любовь... -- Я учитель русского языка в начальных классах женской школы, Максимушка... -- Ввели раздельное обучение? -- И формочки... Как у гимназистов... Не понимая толком зачем, он сказал: -- Очень давно я провел ночь в Харбине с Сашей Вертинским... Он пел пронзительную песню: "И две ласточки, как гимназистки, провожают меня на концерт"... -- Я слыхала эту песню... Он часто выступает... -- Где?! В Москве?! -- Конечно, -- Сашенька вытерла глаза ладошками. -- Он же вернулся... Ему все простили... Он так популярен в Москве... -- Ты увидишь Саню, -- повторил Исаев. -- Только будь молодцом, ладно? . -- Максимушка, вам ничего про меня не говорили? -- Нет. Сашенька глубоко, прерывисто вздохнула; Максим Максимович чувствовал, как тяжело ей переступить в себе что-то; бедненькая, она хочет мне признаться в том, чего не могло не случиться за четверть века разлуки; он понял, что обязан помочь ей: -- Любовь, что бы ни было с тобою, с кем бы тебя ни сводила жизнь, я буду любить тебя так же, как любил. И случилось чудо: ее старенькое лицо вдруг озарилось таким счастьем, такой пасхальной надеждой, что он наконец смог увидеть прежнюю Сашеньку, ту, которая жила в его памяти все эти годы. -- Вот сейчас ты стала неотразимо красивой, -- сказал Исаев. -- Такой, какой жила во мне все время нашей разлуки. -- Максимушка, -- голос ее прервался, дрогнул; она резко откинулась, распрямила плечи, ему сразу же передалась ее струнная напряженность. -- Любовь, -- она улыбнулась через силу, -- вы верите мне? -- Как себе... -- Вы верите, что я любила, люблю и буду вас любить, и умру с вашим именем в сердце? -- Эта фраза -- бумеранг, -- Исаев тоже улыбнулся через силу. |
