|
-- Пишите, -- сказал он. -- Депутату Верховного Совета СССР Лозовскому С. А. -- Я не умею писать под диктовку... Каков смысл письма? -- Вы обращаетесь к представителю высшего органа власти страны с просьбой о помиловании Гаврилиной и вашего сына... -- В качестве кого я обращаюсь к Лозовскому? -- Подписываетесь Штирлицем... Этот псевдоним, думаю, был известен высшему руководству наркомата, тьфу, министерства иностранных дел... -- "Заключенный Штирлиц"? -- спросил Исаев. -- Или "штандартенфюрер"? Иванов рассмеялся: -- Я сам поеду с этим заявлением к Соломону Абрамовичу... И покажу вам его визу -- какой бы она ни была... Второе письмо напишите товарищу Кузнецову Алексею Александровичу, секретарю ЦК ВКП(б), он теперь курирует органы, попросите его о переводе вас на дачу в связи с началом операции по шведу... -- Второе письмо я напишу после того, как вы покажете мне резолюцию Лозовского. -- Хорошо, не пишите про шведа, -- досадливо поморщился Аркадий Аркадьевич. -- Посетуйте на несправедливость в отношении вас и попросите, указав на работу против Карла Вольфа в Швейцарии, перевести на дачу... Напишите, что идет завершающий этап проверки, вы убеждены в предстоящей реабилитации, сдают нервы, одиночка -- не курорт... С этим письмом поедет заместитель товарища Абакумова. Возможно, все дальнейшие встречи с Александрой Гаврилиной и свидание с сыном мы проведем на даче... Я ничего не обещаю, я говорю предположительно, не обольщайтесь... Эти его слова и позволили Исаеву взять перо и лист бумаги... ...Спрятав заявления, Аркадий Аркадьевич бтошел к своему столу, снял трубку телефона и коротко бросил: -- Введите. ...Привели штурмбаннфюрера Риббе. Глаза его были по-прежнему совершенно пусты, лицо пепельное, прозрачное с очень большими ушами; Исаеву даже показалось, что отечные мочки трясутся при каждом шаге. Рат, сопровождавший Риббе, улыбнулся Исаеву, как доброму знакомому. -- Спросите его, -- сказал Рату Аркадий Аркадьевич, -- что он может показать о деятельности Валленберга в Будапеште... -- В конце ноября сорок четвертого года, -- начал рапортовать Риббе, -- Эйхман поручил мне провести встречу с Валленбергом на конспиративной квартире и обговорить формы связи в Стокгольме, если произойдет трагедия и рейх рухнет. Сначала я возражал Эйхману, говорил, что нельзя произносить такие слова, однако Эйхман заверил меня, что фраза согласована с группенфюрером Мюллером, некая форма проверки агента... Нам надо, пояснил Эйхман, проверить реакцию Валленберга, и это я поручаю вам... Во время конспиративной встречи Валленберг сказал, что он гарантирует безопасность нашим людям. |
